Педагогический альманах ==День за Днем==
 
написать письмо

    Главная

    Новости

    Методика

    За страницами учебников

    Библиотека

    Медиаресурсы

    Школьная библиотека

    Подготовка к ЕГЭ, ГИА

    Одаренные дети

    Проекты

    Мир русской усадьбы

    Экология

    Методический портфолио учителя

    Встречи в учительской

    Творчество педагогов

    Статьи педагогов в журнале "Новый ИМиДЖ"

    Конкурсы профессионального мастерства педагогов

    Творческие страницы

    Рефераты школьников

    Конкурсы школьников

    Альманах детского творчества "Утро"

    Творчество школьников

    Фотогалерея

    Школа фотомастерства

    Доска объявлений

    Полезные ссылки

    Гостевая книга
    Sort

    Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru

      День за днем : Статьи 

      Статьи  


     
     
    Александр Иосифович Княжицкий
    д.п.н., профессор, главный редактор журнала «Русская словесность»
     
     
    «Люблю отчизну я, но...»

    Россия — отчизна — родина Лермонтова
     

    Во всей русской поэзии трудно найти более открытое признание в любви к родине, чем первые слова этого стихотворения. Так могут начинаться ода, гимн, хвалебная песнь. Однако следующий далее крайне неуместный здесь союз «но» возвращает нас к Лермонтову, заставляет читателя, прежде всего, размышлять вместе с поэтом, мучаться глубиной и неразрешимостью всепроникающей, все подвергающей сомнению мысли. Это «но» сразу обнаруживает принадлежность к характерному для Лермонтова, собственному, именно лермонтовскому жанру поэтического размышления, в котором главное — не столько выражение чувства, сколько подробный анализ этого чувства.

    Столкновение чувства и разума, известное со времен классицизма, здесь коренным образом переосмысляется. Для классицистов обязательна победа долга над страстью. Для романтика огромность, необузданность, неограниченность страстей — основа достоинства и достояния личности. На щите его героя — девиз — «Одна, но пламенная страсть». Но романтическое искусство — эта не только искусство грандиозных страстей, подстать которым грандиозные герои. Это искусство всепроникающей, я бы сказал, всеразъедающей мысли, пытающейся постигнуть человеческие, космических масштабов страсти.
    Сказав «люблю отчизну я», поэт неизбежно провоцирует вопрос — «За что?» Вроде бы странность его любви снимает сопоставление с другими, с тем, за что ну что ли принято любить отчизну. Для Лермонтова вопрос не праздный, потому что он многократно указывал на очевидные факторы нелюбви к ней. Наиболее лаконично и зло этот мотив звучит в стихотворении «Прощай, немытая Россия...»

    Прощай, немытая Россия,
    Страна рабов, страна господ.
    И вы, мундиры голубые,
    И ты, послушный им народ.
    (В других списках — «преданный народ».)
    Быть может, за стеной Кавказа
    Укроюсь от твоих пашей,
    От их всевидящего глаза,
    От их всеслышащих ушей.

    Здесь только источники нелюбви к такой родине — и нецивилизованность ее, и то, что народ послушен или даже предан жандармской власти, и то, что она, по сути, восточная тирания, во главе которой паши, и то, что негде в ней укрыться от них. Единственное, что можно сделать на такой родине, — это немедленно бежать от нее. Пусть даже и на войну, пусть даже и под пули горцев.

    Любовь к родине как гордость за ее победы, за ее величие как безмерность сбереженного пространства наиболее распространенное объяснение патриотизма — «слава, купленная кровью». Такая трактовка патриотизма, отмечу попутно, была не чужда Пушкину.

    И молодому Пушкину:

    И смолкнул ярый крик войны:
    Все русскому мечу подвластно.
    Кавказа гордые сыны
    Сражались, гибли вы ужасно;
    Но не спасла вас наша кровь,
    Ни очарованные брони,
    Ни горы, ни лихие кони,
    Ни дикой вольности любовь!
    Подобно племени Батыя,
    Изменит прадедам Кавказ,
    Забудет алчной брани глас,
    Оставит стрелы боевые.
    К ущельям, где гнездились вы,
    Подъедет путник без боязни,
    И возвестят о вашей казни
    Преданья темные молвы.

    («Кавказский пленник»)
    И зрелому Пушкину:

    Вы грозны на словах — попробуйте на деле!
    Иль старый богатырь, покойный на постеле,
    Не в силах завинтить свой измаильский штык?
    Иль русского царя уже бессильно слово?
    Иль нам с Европой спорить ново?
    Иль русский от побед отвык?
    Иль мало нас?
    Или от Перми до Тавриды,
    От финских хладных скал до пламенной Колхиды,
    От потрясенного Кремля
    До стен недвижного Китая,
    Стальной щетиною сверкая,
    Не встанет русская земля?

    («Клеветникам России»)
    Любовь к родине как наслаждение покоем, полным «гордого доверия», тоже отвергается Лермонтовым. (Строка эта мне кажется темной, во всяком случае, известные мне объяснения ее представляются мало убедительными. Но в большой поэзии всегда присутствуют строки, которые каждый понимает, как ему вздумается, потому что поэт вкладывал в них какой-то потаенный, трудно объяснимый, сокровенный смысл. И слава Богу! В этом, я думаю, еще одна удивительно привлекательная черта поэзии.)

    Любовь к родине как обращение к старине, как упоение ее легендарным прошлым, не трогает поэта. «Странная любовь» прежде всего потому странная, что она отлична от общего мнения, от общих мотивов, от общих мест.

    Но странная не только поэтому. Оказывается, мотивы любви к отчизне настолько же необъяснимы, насколько понятны мотивы нелюбви в «Прощай, немытая Россия...». Можно ли объяснить любовь к родине «холодным молчанием» степей, «лесов безбрежных колыханьем» и безбрежным «разливом рек»? Достаточны ли эти аргументы для высокого патриотизма? Да и, вообще, аргументы ли это? Да и нужны ли здесь какие-либо аргументы? Ведь, по Лермонтову, «люблю, за что, не знаю сам»...

    И это определяющее композицию стихотворения, связывающее воедино три строфы — «люблю отчизну я» (первый стих первой строфы), «но я люблю» (первый стих второй строфы), «путем проселочным люблю скакать в телеге» (пятый стих второй строфы), «люблю дымок спаленной жнивы» (первый стих третьей строфы) звучит необычайно настойчиво. Перед нами перечисление того, что входит в понятие «отчизна». Сначала поэт обозревает родину сверху, с птичьего полета (вторая строфа, стихи со второго по четвертый), затем он спускается на проселочную дорогу и уже с нее рассматривает ночной пейзаж. Это родина проселочного пути и телеги, не кареты, не кибитки, даже не возка, а именно телеги! Кто же он такой, кто путешествует на телеге по проселочной дороге? Да еще ночью!

    Строка «Дрожащие огни печальных деревень» — одна из тех поэтических строк, которыми мы живем и мыслим всякий раз, столкнувшись с этими «дрожащими огнями». Удивительно, но, когда смотришь сегодня из окна «Красной стрелы», видишь эти самые «дрожащие огни» этих самых «печальных деревень». И деревни давно уже не крытые соломой, и лампочки электрические, а деревни все по-прежнему «печальные» и огни «дрожащие». Как во времена Лермонтова. Как в стихах Лермонтова. То ли у нас, на Руси, мало что меняется, то ли магия лермонтовского слова заставляет нас видеть родину его глазами.

    При приближении к этим «печальным деревням» выясняется, что они могут быть не такими уже печальными: в них есть место достатку («полное гумно, изба, покрытая соломой»), красоте («с резными ставнями окно») и празднику («пляска с топаньем и свистом»). На фоне русской гражданской поэзии — от пушкинской «Деревни» до стихов Некрасова, пронизанных состраданием измученным трудом, холодом и голодом крестьянам, — деревня Лермонтова редкое прекрасное исключение. Именно поэтому поэт говорит о том, что та «отрада», которую он испытывает при зрелище такой вполне благополучной деревни, «многим», может и славянофилам (см. задание 9 о стихотворении Хомякова), и так называемым борцам за народное счастье, «незнакома».

    Интересно, что слово «отрада» имеет значение и в композиции стихотворения: «отрада, многим незнакомая» перекликается с «отрадным мечтанием» первой строфы, чуждым поэту. Так однокоренные слова становятся эмоциональными центрами стихотворения — обозначением того, что оставляет его равнодушным в первой строфе, и что радует — в третьей.

    Композиция стихотворения поддержана и его стихотворными особенностями. Первые две строфы написаны разностопным (преимущественно — шестистопным) ямбом. Лермонтов всегда обращался к такому метру, когда стихи необходимо было приспособить к свободному размышлению. Свободно варьируется и рифмовка, что не позволяет, как в разговорной речи, предугадать следующий интонационный ход, лишает стихи заданности. Перекрестная рифма первых четырех стихов сменяется парной в стихах, где подводится итог сказанному. Затем следует окаймляющая рифма. Затем снова перекрестная. Дело, разумеется не в каждой из них в отдельности, а в их смене. Как в разговорной речи здесь нет предугадываемости — а что там дальше. Стих не сковывает своей обязательной схемой поэтическую речь, а раскрепощает ее. Ровно до того момента, пока не появляется «дымок спаленной жнивы». Отсюда и до конца стихотворения — «обычный» четырехстопный ямб. Точно кто-то хлопает в ладоши под «пляску с топаньем и свистом». Или мне так просто кажется? Не знаю...

    В композиции стихотворения значительна роль изменения лексических средств — от отвлеченных существительных — «любовь», «слава», «покой», «молчанье», «колыханье». А потом идут самые предметные существительные — «телега», «огни», «деревни», «дымок», «жнива», «степь», «обоз», «холм», «нива», «береза», «гумно», «изба», «солома», «ставни», «окно», «пляска», «топанье», «свист». И наконец, замечательные «мужички». Не «мужики», сильные и важные, а именно «мужички», такие смешные и забавные в своем пьяном веселии. Если на минуточку отрешиться от текста, откуда мы выписали эти слова, то по этому списку никак нельзя сказать, что эти слова из тончайшего лирического стихотворения.

    Кстати, не могу не сказать не только о том, что есть в этом стихотворении, но и о том, чего в нем нет, а обязательно должно было бы присутствовать. Нет ни одного упоминания о небе. Лермонтовский пейзаж с, по существу, обязательным конфликтом земли и неба, конфликтом, разраставшимся до огромных, трагических, как в «Демоне», действий столкновения добра и зла, здесь предстает совершенно земным. Неба в стихотворении не видно, оно прячется в «ночной тени». Правда, не только в этом поэт отходит от собственных пейзажных традиций. Поэтический пейзаж Лермонтова обычно — это пейзаж одаренного живописца. Здесь использованы только два цветовых эпитета — «желтая нива» и «белеющие березы».
    Все сосредоточено на столкновении любви к отчизне и невозможности понять и объяснить самому себе эту «странную любовь».

    Странная любовь основывается на странных истоках, объясняется странными причинами. Но может ли, вообще, объясняться любовь к отчизне какими бы то ни было причинами? Как и всякая любовь. Вот люблю — и все. И не хочу объяснять за что, потому что не могу объяснить, за что люблю. Хотя есть очень много поводов не любить ее. Все равно люблю...
     
    Задания и вопросы к уроку  по теме «Россия и родина Лермонтова»

    1. Выразительно прочитайте стихотворение. Постарайтесь найти необходимую интонацию каждой из строф.
    2. Одинаково ли звучит в вашем исполнении слово «люблю» в каждом из стихов, где оно встречается?
    3. Можно ли это стихотворение, посвященное любви к родине, отнести к патриотической лирике?
    4. Как вы понимаете выражение «странная любовь»? К какому выражению, на ваш взгляд, оно ближе всего — «таинственная страсть», «чудная приверженность», «заветное переживание»? С какими еще существительными можно употребить определение «странный»?
    5. Почему рассудок должен победить чувство любви к родине? Или он должен победить, разгадать только странность этой любви?
    6. В каком литературном направлении постоянно рассматривался конфликт чувства и разума? Как в стихотворении Лермонтова пересматривается этот конфликт?
    7. Являются ли полными синонимами слова «разум» и «рассудок»? Если, на ваш взгляд, нет, то в чем разница значений этих слов?
    8. Как вы понимаете доводы рассудка в пользу «не странной» любви к родине? Вспомните произведения Лермонтова, посвященные воинской славе, «полному гордому доверия покою», «темной старины заветным преданиям». Как в них проявляется лермонтовское отношение к России, ее народу, ее природе, ее прошлому?
    9. Прочитайте стихотворение А.С. Хомякова «России». В чем Лермонтов расходится с этим поэтом-славянофилом, ответом на стихотворение которого можно считать стихотворение «Родина»?

    «Гордись! — тебе льстецы сказали. —
    Земля с увенчанным челом.
    Земля несокрушимой стали,
    Полмира взявшая мечом!
    Пределов нет твоим владеньям,
    И, прихотей твоих раба,
    Внимает гордым повеленьям
    Тебе покорная судьба.
    Красны степей твоих уборы,
    И горы в небо уперлись,
    И как моря твои озеры...»
    Не верь, не слушай, не гордись!
    Пусть рек твоих глубоки волны,
    Как волны синие морей,
    И недра гор алмазов полны,
    И хлебом пышен тук степей;
    Пусть пред твоим державным блеском
    Народы робко кланят взор
    И семь морей немолчным плеском
    Тебе поют хвалебный хор;
    Пусть далеко грозой кровавой
    Твои перуны пронеслись —
    Всей этой силой, этой славой,
    Всем этим прахом не гордись!
    Грозней тебя был Рим великой,
    Царь семихолмного хребта,
    Железных сил и воли дикой
    Осуществленная мечта;
    И нестерпим был огнь булата
    В руках алтайских дикарей;
    И вся зарылась в груды злата
    Царица западных морей.
    И что же Рим? и где монголы?
    И, скрыв в груди предсмертный стон,
    Кует бессильные крамолы,
    Дрожа над бездной, Альбион!
    Бесплоден всякой дух гордыни,
    Неверно злато, сталь хрупка,
    Но крепок ясный мир святыни,
    Сильна молящихся рука!
    И вот за то, что ты смиренна,
    Что в чувстве детской простоты,
    В молчаньи сердца сокровенна,
    Глагол творца прияла ты, —
    Тебе он дал свое призванье,
    Тебе он светлый дал удел:
    Хранить для мира достоянье
    Высоких жертв и чистых дел;
    Хранить племен святое братство,
    Любви живительный сосуд,
    И веры пламенной богатство,
    И правду, и бескровный суд.
    Твое всё то, чем дух святится,
    В чем сердцу слышен глас небес,
    В чем жизнь грядущих дней таится,
    Начало славы и чудес!..
    О, вспомни свой удел высокой!
    Былое в сердце воскреси
    И в нем сокрытого глубоко
    Ты духа жизни допроси!
    Внимай ему — и, все народы
    Обняв любовию своей,
    Скажи им таинство свободы,
    Сиянье веры им пролей!
    И станешь в славе ты чудесной
    Превыше всех земных сынов,
    Как этот синий свод небесный —
    Прозрачный вышнего покров!

    Осень 1839
     
    10. В чем отличие патриотизма Лермонтова от патриотизма Пушкина? В каких произведениях Пушкина звучат патриотические мотивы?
    11. Можно ли говорить о сближении Лермонтова и Пушкина в обращении к мотивам родины, основываясь на сопоставлении стихотворения «Родина» и этих стихов из «Путешествия Онегина»?

    Теперь мила мне балалайка
    Да пьяный топот трепака
    Перед порогом кабака.
    12. Поэт разделил стихотворение на три строфы. Озаглавьте их и охарактеризуйте содержание каждой.
    13. Какими стихотворными особенностями характеризуется каждая из строф?
    14. Как связаны первые два стиха первой строфы с первым стихом второй? Какое чувство вызывает любовь к родине у самого поэта?
    15. Какое слово, проходя через все стихотворение, связывает три его строфы? Как грамматически характеризуются предложения, в которых оно является сказуемым? Чем сказуемое в пятом стихе второй строфы грамматически и по смыслу отличается от других сказуемых, где встречается это слово?
    16. Как изменяется взгляд на изображаемые картины во второй и третьей строфах? К какой отчизне вплотную подходит поэт в финале стихотворения?
    17. Почему высокое начало как бы сползает к «пьяным мужичкам» финала?
    18. Нет ли противоречия между «дрожащими огнями печальных деревень» и картиной праздника — «с топотом и свистом под говор пьяных мужичков» ?
    19. Чем можно объяснить форму «мужичков»? Почему «мужичков», а не «мужиков»?
    20. Почему поэта привлекает картина жизни зажиточного крестьянства? Почему поэт говорит о том, что это чувство — «отрада, многим незнакомая»?
    21. Кто в русской литературе поэтизировал нищету крестьян и осуждал «пьяных мужичков»?
    22. Случаен ли повтор однокоренных слов в стихах «Не шевелят во мне отрадного мечтанья» и «С отрадой, многим незнакомой»? Какова роль этого повтора в композиции стихотворения?
    23. В какой момент в стихотворение приходят цветовые эпитеты? С чем они связаны?
    24. Напишите небольшое сочинение «"Родина" Лермонтова и моя родина».
    25. Кто, на ваш взгляд, должен учить нас патриотизму — государственные деятели или писатели и поэты?
     
    «Русский язык и литература для школьников» . – 2014 . - № 9 . – С. 3-10.


     




    © 2006 - 2015 День за днем. Наука. Культура. Образование