Педагогический альманах ==День за Днем==
 
написать письмо

    Главная

    Новости

    Методика

    За страницами учебников 

    Библиотека 

    Медиаресурсы 

    Школьная библиотека

    Подготовка к ЕГЭ, ГИА

    Одаренные дети

    Проекты

    Мир русской усадьбы

    Экология

    Методический портфолио учителя

    Встречи в учительской

    Творчество педагогов

    Статьи педагогов в журнале "Новый ИМиДЖ"

    Конкурсы профессионального мастерства педагогов

    Творческие страницы

    Рефераты школьников

    Конкурсы школьников

    Альманах детского творчества "Утро"

    Творчество школьников

    Фотогалерея

    Школа фотомастерства

    Доска объявлений

    Полезные ссылки

    Гостевая книга
    Sort

    Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru

      День за днем : Статьи 

      Статьи  


     
    СВ. Перевалова
    профессор кафедры литературы Волгоградского социально-педагогического университета,
    доктор филологических наук
     
     
    Русская классика XX века о победе под Сталинградом
     
     
    Ключевые слова: классика столетия, трилогия, кольцевая композиция, труженик войны, писатель-реалист
     
     
    Братцы мои, сталинградцы...
    В.И. Чуйков
     
     
    Беспримерный подвиг защитников Сталинграда, у волжских откосов остановивших наступление фашистов, незамедлительно получил отклик в русской литературе XX века. Классикой столетия стали произведения об обороне героического города, созданные писателями-фронтовиками, на своем личном опыте осознавшими, что именно Сталинград стал надеждой Родины. «После короткого вдоха под Москвой — разгром 2-й Ударной армии Власова, катастрофа под Харьковом. Оставлен Севастополь, захвачен Донбасс, Ростов-на-Дону.
     
    Руководство страны дезориентировано и ожидает повторного удара на Москву, стягивая туда главные силы. Около 80 миллионов человек, больше половины населения страны, отнято оккупацией, пленено, убито. Захвачены важнейшие экономические районы, промышленные центры. Петля заброшена, осталось ее только затянуть, перерезав в Сталинграде главную артерию, по которой поступают нефть, хлеб...» [14]. Понятно, почему все человечество прислушивалось к тому, по определению К. Симонова, особому «звуку Сталинграда, хрусту непоправимо надломившейся немецкой машины.
     
    Увиденное и пережитое Симоновым, который сам «был у прижатых к Волге защитников Сталинграда» (Л.Лазарев), стало основой его повести «Дни и ночи» (1943-1944), где представлена своего рода хроника
    великой битвы. Здесь художник показал войну как народную трагедию, «принесшую людям неизбывное горе, но и объединяющую их в благородном порыве к защите Отечества» [8]. Эта мысль доминирует и в трилогии К.Симонова «Живые и мертвые», названной по первой книге (1959); вторая книга — «Солдатами не рождаются» (1964); третья — «Последнее лето» (1970). Кольцевая композиция трилогии (действие начинается в пору тяжелых испытаний, связанных с горечью отступления наших войск на могилевском направлении летом 1941 года, а завершается в тех же местах летом 1944 года после победной операции «Багратион», полностью очистившей территорию нашей страны от оккупантов) позволила художнику раскрыть «диалектику войны, духовный и профессиональный рост солдат и командиров» (А.П.Герасименко).
     
    Герои трилогии: Серпилин, Синцов, Таня Овсянникова и другие, — пережившие растерянность и досаду первых фронтовых неудач, видевшие «страшные кровавые дороги под Борисовом» (К. Симонов), переломили ход войны в Сталинграде и неуклонно приближались к Победе. Приближались они и к разгадке вопроса: кто виноват в том, что все, пережитое народом, стало возможно? Мучительно размышляет об этом журналист и солдат Синцов, прошедший за войну путь от районного газетчика до комбата. «Как камень лежал старый вопрос» и перед генералом Серпилиным: «Как мог Сталин так слепо верить в невозможность войны тогда, в июне?» [11, с. 16]. К ответу на этот вопрос позднее приблизится сам автор в своей последней работе «Глазами человека моего поколения. Размышления о И.В.Сталине» (1988), сказав: «Сталин несет ответственность не просто за тот факт, что он с непостижимым упорством не желал считаться с важнейшими донесениями разведчиков. Главная его вина перед страной в том, что он создал гибельную атмосферу, когда десятки вполне компетентных людей, располагавших неопровержимыми документальными данными, не располагали возможностью доказать главе государства масштаб опасности и не располагали правами для того, чтобы принять достаточные меры к ее предотвращению» [13, с. 300].
     
    Можно согласиться с мнением сегодняшних исследователей о том, что изображение войны в трилогии Симонова, «выразившей общественные настроения 60-х годов» [16, с.638], потребовало «мощной корректировки со стороны Алеся Адамовича, Григория Бакланова, Василя Быкова, Вячеслава Кондратьева, Виктора Астафьева» [5, с. 202] и других писателей «лейтенантской» прозы с их ориентацией на «окопную правду» и психологию рядового «труженика войны». Но надо отдать должное: К. Симонов вопреки «моде» на «нарумяненное благополучие, фанфарные мелодии, сказочную бесконфликтность» (Л.Лазарев) постоянно напоминал о цене Победы: «Зима сорок первого года — //Тебе ли нам цену не знать! //И зря у нас вышло из моды//Об этой цене вспоминать». А с образом генерала Серпилина у него связаны и размышления над вопросом: что значит «беречь людей» — не значит ли «не подвергать их бессмысленной опасности, без колебаний бросая навстречу опасности необходимой», ответственность за установление меры которой — прежде всего и неизменно «на плечах и совести» командира.
     
    Используя «возможности жанрового построения» (М.М. Бахтин) семейного романа, исторической хроники и панорамного романа, художник стремился дать объемное представление об основных этапах Великой Отечественной войны. В центральной части трилогии К.Симонов сосредоточил внимание на Сталинградской битве, в характеристике которой должны были объединиться понятия «роман-судьба» и «роман-событие»: сражение на Волге было главным событием военных лет, от которого зависела судьба всего человечества. Если в повести «Дни и ночи» автор «показал тяжелый период битвы — оборону и закончил повесть днем, когда наши войска перешли в наступление» [12, с. 345], то в романе «Солдатами не рождаются» Симонов рассказал о заключительном этапе Сталинградской операции. В одном из своих выступлений писатель уточнил: «Солдатами не рождаются» — о переломе войны. Люди, которые помнят войну и чувства свои тогда, все, пожалуй, согласны, что вдруг что-то переломилось, сломалось в войне, что-то такое произошло, что наполнило нас необыкновенным чувством счастья» [10, с. 110].
     
    «Солдаты...» начинаются в ночь на новый, 1943 год. Правда, там, где происходило самое главное, для людей вообще не существовало никакой новогодней ночи: «Они просто не помнили о ней». Зато февральские дни 1943 года — дни полного разгрома группировки Паулюса, когда, по словам Серпилина, мы окончательно «отучили» фашистов воевать, участники сражения никогда не забудут. Не забыть и читателям трилогии волнующие эпизоды битвы на Волге, среди которых — встреча войск, оборонявших Сталинград, с войсками Донского фронта. Внимательно работавший с документами и мемуарными свидетельствами К.Симонов (роман «Солдатами не рождаются» восемьсот страниц примерно, а записи бесед с людьми, которые воевали, заняли около двух с половиной тысяч страниц, т.е. записей было в два с половиной раза больше, чем длина самого романа» [Там же, с. 111]), не случайно акцентирует особое внимание читателей на дате — 26 января 1943 года. «Преодолевая упорное сопротивление, наши войска к 26 января 1943 года расчленили группировку фашистских войск на две части — северную и южную. 31 января была ликвидирована южная группировка. И взят в плен фельдмаршал Ф.Паулюс с его штабом. 2 февраля 1943 года сложила оружие и северная группа гитлеровских войск» [15, с. 10].
     
    В «Солдатами не рождаются» эти даты связывает пронзительный мотив полкового знамени как символа солдатской веры и верности: «Погоди, старший лейтенант, — сказал политрук из Шестьдесят второй. — Сейчас флаг тебе надпишу, передай в свою дивизию от нас. Синцов не понял, что значит «надпишу», но не переспросил. А политрук лег на плащ-палатку, расправил флаг на подсунутом одним из солдат куске обгорелой фанеры, приказал, чтоб придержали, натянул, вытащил из кармана полушубка огрызок химического карандаша и, слюнявя после каждой буквы, написал на флаге косо и крупно: «Бойцам 111-й от сталинградцев». И число: «26 ян.». После «ян» поставил точку — то ли карандаша, то ли терпения не хватило, поднялся и отдал флаг молча стоявшему в ожидании Синцову. Отдал, даже не позаботясь написать номер собственной дивизии, отдал как награду от сталинградцев, все выдержавших и теперь известных на всю Россию» [11, с. 491].
     
    Кажется, среди героев Симонова, верных солдатской присяге и боевому знамени, были и шолоховские герои, сражавшиеся за Родину на Дону и созданные художником не в тиши писательского кабинета. Война застала М.А.Шолохова в родной Вешенской. Отсюда 23 июня 1941 года он отправил в Москву телеграмму, где просил зачислить в фонд обороны страны денежную часть присужденной ему Государственной премии за роман «Тихий Дон». А в июле 1941 он, уже полковой комиссар, в действующей армии. Военкор Шолохов всегда работал в обстановке, максимально приближенной к переднему краю. Так, в конце августа 1941 «близ Вязьмы немцы разбомбили несколько редакционных машин, прикрепленных к Шолохову, Фадееву, Е. Петрову и другим» [3] журналистам армейской печати. Таких эпизодов во фронтовой биографии Шолохова было немало. А в феврале 1942 года бомбардировщик, на котором он летел по вызову Совин-формбюро, разбился при посадке в Куйбышеве (Самара). Писатель в тяжелом состоянии был доставлен в Ни-колаевку, что в 150 километрах от Сталинграда. Но уже «2 октября 1942 Шолохов телеграфирует редактору «Красной звезды» Д. Ортенбергу: «Здоров. Прошу санкционировать совместную поездку Карповым Сталинградский фронт». Шолохов хотя и не выздоровел после контузии, стремился принять участие в битве, и это ему удалось» [2].
     
    Был Шолохов и «в частях генерала М.Ф.Лукина, оборонявших Смоленск... автор романа «Они сражались за Родину» длительное время вынашивал идею взять образ генерала М.Ф.Лукина в качестве прототипа генерала Стрельцова» [6, с. 155], сводного брата Николая Стрельцова из опубликованных глав этого романа (1943-1969). Однако замысел не был реализован. В 1969 году Шолохов отправил в редакцию газеты «Правда» те главы произведения, которые уже никогда не увидят свет. Близкие писателя считают, что «рукописи романа, очевидно, были уничтожены: после смерти отца, когда открыли стол, ящик был пуст» (Цит. по: Герасименко А.П. Трагедия незавершенного эпоса. К вопросу об истории создания романа М.А.Шолохова «Они сражались за Родину»// Русская литература XX-XXI веков: проблемы теории и методологии изучения/ Материалы третьей Международной научной конференции. М., 2008. С. 117).
     
    В центре упомянутых глав — образ генерала Александра Михайловича Стрельцова, в основе которого — судьба генерал-лейтенанта М.Ф.Лукина, армия которого в период Смоленских сражений «трижды ложилась замертво» (Ю.Жуков). Сам командир в октябре 1941 года тяжело раненным оказался у немцев, в плену ему ампутировали ногу. Зная, как тяжело в таком состоянии выдержать условия плена, генерала Лукина настойчиво звал в свою РОА предатель Власов, но «приглашение» было категорически отвергнуто. «Поведение его в плену и на войне было таким, что не позволило даже Сталину, по убеждению которого генералы в плен не сдаются, отправить воина в ГУЛАГ. Правда, Звезда Героя, теперь не Советского Союза, а Российской Федерации, нашла Лукина только в 1993 году, спустя 23 года после смерти» [4, с. 115-116].
     
    Но и то, с чем познакомились читатели «разрешенных» глав романа «Они сражались за Родину», подтверждает глубокое понимание автором характера народной войны и знание ее «будней». Это дает возможность художнику воссоздать суровую правду тех лет, реконструируя события и передавая «голоса» войны: «приглушенный расстоянием, протяжный гром артиллерийской стрельбы, раскатисто и неумолчно гремевший где-то далеко на востоке, прерывистый рокот самолета — дальнего разведчика, ворковавшего на недоступной глазу высоте, и ровный басовитый гул множества немецких танков и автомашин, двигавшихся по правому гористому берегу Дона в направлении на Клетскую» [17, с. 135]
     
    Именно в станице Клетской Волгоградской области шли съемки фильма режиссера С.Бондарчука «Они сражались за Родину». А М.А. Шолохов сам консультировал Бондарчука и его творческий коллектив, указывая места для съемок фронтовых эпизодов. Важно учесть, что в романе некоторые из них в большей мере «озарены светом Православия» (С. Се-манов). Правда, «в доме Шолохова в Вешенской, где он с семьей прожил почти всю жизнь, иконы в красном углу не висели..., нет свидетелей, чтобы он молился в храме ... И никогда не выступал с суждениями по религиозным вопросам. Однако...» [9, с. 265] и в «Тихом Доне», и в «Судьбе человека», и в «Они сражались за Родину» звучит (хотя и негромко) молитвенное слово в «безбожной» стране, донося до читателей веру в промысел Господний. В романе «Они сражались за Родину» перед читателем возникает незабываемая картина: «Давно уже не был Звязинцев под таким сосредоточенным и плотным огнем. Давно не испытывал столь отчаянного, тупо сверлящего сердце страха... Звягинцев, вначале кое-как крепившийся, под конец утратил веру уцелеть в этом аду...<...> и, с трудом проглотив слюну, ставшую почему-то горькой, как желчь, беззвучно шевеля губами, начал молиться. В далеком детстве, еще когда учился в сельской церковно-приходской школе, по праздникам ходил маленький Ваня Звягинцев с матерью в церковь, наизусть знал всякие молитвы, но с той поры в течение долгих лет никогда никакими просьбами не беспокоил Бога, перезабыл все до одной молитвы — и теперь молился на свой лад...: «Господи, спаси! Не дай меня в трату, господи!..» [17, с. 108-109].
     
    Следуя правде жизни, Шолохов-реалист, скорее всего, не случайно представил этот эпизод в романе, герои которого наперекор обстоятельствам «уверенно думают о том, что здесь, у Дона, наконец-то закончится это горькое отступление»[Там же, с. 91]. Так и было. А Сталинград, где в самом центре боевых действий сражалась 62 армия, вскоре ставшая 8-й гвардейской армией генерала Василия Ивановича Чуйкова, победно и окончательно переломил ход войны. В. Некрасов, автор нестареющей повести «В окопах Сталинграда» (1945), сам сражавшийся за Мамаев курган, командуя саперным батальоном, с «дворянско-декабристской простотой и прямотой» (А. Берзер) вспоминал о Чуйкове: его «мы все боготворили (он не сгибаясь ходил по передовой в своей папахе)» [7, с. 15]. В тех условиях было за что боготворить.
     
    Достоверно известно: штаб советских войск под командованием маршала Чуйкова находился всего в трехстах километрах от передовой. «На тот маленький дом — советскую ставку — в три захода была брошена вся немецкая авиация, весь боезапас. Чуйков стоял, прислонившись к стене этого дома, он даже не лег на землю, чтобы спастись от бомбежки. Когда бомбардировщики улетели, маршал отошел от стены и оглянулся — от нее ничего не осталось, она вся была искрошена в пыль. Чуйков поднял руку — перекреститься, но не смог разжать кулаки... так кулаком и перекрестился ... После разгрома немцев в Сталинграде Чуйков посреди испепеленного города зажег свечку.... Много лет спустя дети Чуйкова после кончины отца нашли вложенную в его партбилет молитву, которую перед уходом на фронт дала сыну, военному разведчику, его мать» [1].
     
    Надо помнить об этом каждому, кто «к Мамаеву кургану придет второго февраля» (М.Агашина). Сюда, к «своим», не дожившим до победы, навсегда вернется и В.И.Чуйков: по собственному завещанию его похоронили на Мамаевом кургане. Священная высота России и в жизни, и в русской литературе накрепко связала в военные годы и «мысль народную», и «мысль семейную», подкорректировав слова К. Симонова «Сталинград — это недавно»: Сталинград — это навсегда.
     
    Литература
     
    1. Абросимова А. За веру и верность // Литературная газета. 25 июня — 1 июля 2008. — №26.
    2. Бирюков Ф. Он сражался за Родину // Литературная газета. 6-12 мая 2005. —№19.
    3. Воронцов А. Солдатская душа// Литературная газета. 26 мая — 1 июня 2010. —№21.
    4. Герасименко А.П. Трагедия незавершенного эпоса. К вопросу об истории создания романа М.А. Шолохова «Они сражались за Родину»// Русская литература XX-XXI веков: проблемы теории и методологии изу чения/ Материалы третьей Международной научной конференции. — М.: МГУ имени М.В.Ломоносова, 4-5 декабря 2008 года. — С. 112-117.
    5. Иванова Н. К.Симонов глазами человека моего поколения// Знамя. 1999. — № 7. — С. 198-207.
    6. Лукин Ю. Всегда на переднем крае (Памяти великого художника)// Литература великого подвига. Великая Отечественная война в советской литературе. Вып. 4. — М.: Худож. лит., 1985. — 343 с.
    7. Некрасов В. Трагедия моего поколения// Литературная газета. 12 сент. 1990. —№37.
    8. Рубцов Ю. Защищая правду о войне// Литературная газета. 24—30 янв. 2007. — № 2.
    9. Семанов С. Михаил Шолохов и православие// Наш современник. 2010. №5. —С. 265-268.
    10. Симонов К. «Показать героизм народа»// Литературное обозрение. 1984. — №5. — С. 108-112.
    11. Симонов К. Живые и мертвые. Книга И. Солдатами не рождаются. — М.: Советский писатель, 1977. — 656 с.
    12. Симонов К. И исповедь, и проповедь... (Беседу вел Л. Лазарев)// Литература великого подвига. Вып. 3. — М.: Худож. лит., 1980. — С. 341-364.
    13. Симонов К.М. Глазами человека моего поколения. Размышления о И.В.Сталине. — М.: Изд-во АПН, 1988. — 480 с.
    14. Соколов П. Два генерала: русский след// Литературная газета. 5-11 июля 2010. — №18.
    15. Томарев В.И. Ради свободы Отчизны// Книга памяти: В 2 т. Т. 1. Сталинградцы в бою и труде. 1941-1945. Воспоминания. Документы. Фотографии. — Волгоград: Комитет по печати, 1994. — С. 9-23.
    16. Финк Л. Симонов Константин Михайлович// Русские писатели XX века: Биографический словарь/ Гл. ред. и сост. П.А.Николаев. — М.: Большая Российская энциклопедия; Рандеву, 2000. — С.638-640.
    17. Шолохов М.А. Они сражались за Родину// Шолохов М.А. Они сражались за Родину: Главы из романа; Судьба человека: рассказ. — М.: Советская Россия, 1980.— С. 3-172.
    «Русская словесность» . – 2013 . - № 5 . – С. 34-39.
     
     




    © 2006 - 2015 День за днем. Наука. Культура. Образование