Педагогический альманах ==День за Днем==
 
написать письмо

    Главная

    Новости

    Методика

    За страницами учебников 

    Библиотека 

    Медиаресурсы 

    Школьная библиотека

    Подготовка к ЕГЭ, ГИА

    Одаренные дети

    Проекты

    Мир русской усадьбы 

    Экология  

    Методический портфолио учителя

    Встречи в учительской

    Творчество педагогов

    Статьи педагогов в журнале "Новый ИМиДЖ"

    Конкурсы профессионального мастерства педагогов

    Творческие страницы

    Рефераты школьников 

    Конкурсы школьников

    Альманах детского творчества "Утро"

    Творчество школьников

    Фотогалерея

    Школа фотомастерства

    Доска объявлений

    Полезные ссылки

    Гостевая книга
    Sort

    Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru

      День за днем : Статьи 

      Статьи  


     

    Зайнаб Али Шамзи
    кандидат педагогических наук
    Государственный институт русского языка им. А. С. Пушкина

     

    Сравнительный анализ русского и иракского менталитетов

    Ключевые слова: менталитет, Ирак, Россия, Восток, Запад, Византия, ислам, христианство.

     

    Менталитет — понятие, существующее на стыке культурологии, истории, этнолингвистики и философии; это «многогранное проявление психической деятельности социальных индивидов... включающее как сознательное, так и бессознательное, специфическое соотношение между рациональным и эмоциональным в совершении их действий, а также между... стремлениями к инновациям и сохранению культурного потенциала прошлого» (1). Таким образом, менталитет включает в себя не только сознательное, но и бессознательное, не только современное, но и уходящее корнями в прошлое, к истокам формирования этноса.

    Менталитет народа во многом определяется местом и временем его возникновения и формирования. Любая национально-языковая картина мира (соотносимая с менталитетом) во многом является результатом соприкосновения и взаимодействия с геокультурой как основой своего исторического образа. Структуру русского и арабского менталитетов составляют не только язык, образы и темы художественного творчества, но и типы мышления и поведения, формирующие умонастроение и жизненную позицию обеих наций. Оба менталитета имеют свои представления об экзистенциальных ценностях, о религии и нравственности, об обществе.

    Переходя к конкретике, отметим, что, например, у русских владение одной шестой частью земного шара породило двойственное — положительное и отрицательное — отношение к этому огромному пространству. С одной стороны, русский человек отличается широтой души, мышления и воображения, что проявляется, к примеру, в отношениях русских с другими народами, в масштабности стихотворного слога, в песнях, в литературе и искусстве. С другой стороны, состояние усталости и анархии царит в его отношениях с этой обширной территорией, покрытой снегом на протяжении почти полугода. Это ограничивает активность и приводит к затруднениям в организационном и экономическом управлении столь обширной территорией. Тем не менее бескрайняя русская душа, подобно бескрайним просторам места своего земного проживания, дает ему покой и чувство умиротворенности.

    Русский человек не слишком опасается нападения чужеземцев, потому что русская этническая община является самой большой на русской земле. Он чувствует себя как бы в объятиях своей огромной родины. В его душе нет страха, когда он уходит в глубь России... Отсюда восприятие России как родины, родной Матери, параллель между понятиями «Мать-земля» и «земля божественная». Он расслабляется в стихийности земли, уходит в лоно земли-матери. Н.А. Бердяев утверждал, что русская человеческая и географическая природа пластична и женственна. По его мнению, у русского народа ослаблено мужское начало, «в душе русского народа остался сильный природный элемент, связанный с необъятностью русской земли, с безграничностью русской равнины. У русских природа стихийная сила, которая сильнее, чем у западных людей» (2). Русский человек чувствует, что имеет наибольшую площадь территории в этом мире. И он владелец самых больших природных запасов, которых нет ни у одного другого народа. Он пользуется всесокрушающей силой своей земли, получая от нее динамический заряд для развития научного разума.

    Совсем иное мы видим в Ираке, на левантийско-арабской территории, расположенной на восточном побережье средиземноморского бассейна от Египта до верховьев Междуречья (Месопотамии). Иракский народ принадлежит к восточной части арабского мира. Здесь, как и на Востоке вообще, мягкая зима, умеренные по своим температурам весна и осень, жаркое лето; всегда солнце, светлое чистое небо. Морской горизонт порождает созерцание, а также стремление узнать, что находится за морем. Толкает отважиться на авантюру, пробиться сквозь бурные волны. И это не только любовь к свободе, но и стремление убежать с вершин внутренних гор и от постоянного страха нападений со стороны бедуинов. Все это выработало у него парадоксальное сочетание состояний замкнутости и открытости, желание удержаться на месте и одновременно убежать из него. Это также связано со сложным доступом к этническим территориям, отсутствием больших земельных ареалов для заселения людьми. Глаз местного жителя наслаждается широкими просторами, только обратившись в сторону моря.

    На протяжении веков этнические и религиозные группы пытались как бы уединяться между высотами гор, в уголках равнин и на побережьях, создавая состояние относительной изоляции. Такая изоляция могла выработать у каждой группы некое специфическое мышление, определившее ее богословие, поведение и экономическую деятельность, ставшее причиной недолговечности средиземноморских республик, не способных устоять под натиском больших сильных держав и защитить тыл от лежащих за спиной пустынь. Несмотря на общие черты восточных людей в восприятии Вселенной, души и материи, они сильно дифференцированы в бытовом отношении: фольклорностью и коллективизмом в деревне и изолированностью и индивидуализмом в городе. Однако в настоящее время специфика Востока по сравнению с Россией — в отсутствии ощущения спокойной уверенности в своей силе и в своем будущем. Это исходит из чувства постоянной угрозы, которая была в прошлом и имеет место сегодня, а также по причине культурной отсталости. Такая ситуация превращает это географическое место в слабое звено, с трудом управляемое его обитателями, вследствие чего оно постоянно подвергается вторжениям и разрушениям. Отсюда — психологическая и культурная нестабильность восточно-арабского менталитета, его постоянные упования «на небо или более сильного» (3). Это особенно ощущается в характерной для восточных арабов структуре извечной триады — Бог, Природа, Человек.

    Важным фактором формирования менталитетов обоих народов является также их исторический опыт и взаимодействие с другими народами и культурами. Национальное мировоззрение и самосознание русского народа определилось с принятием Киевской Русью Православия — развитой и состоявшейся религии. Благодаря освоению древней мудрости Византии уже через два века Русь становится христианизированной страной с грамотным населением, образованным духовенством, высоким уровнем нравственной и общественной жизни. Национальное единство населения поддерживалось в этот период не столько государственностью, сколько православной верой.

    Культура средневековой Руси явила образцы гениального художественного творчества. Вместе с тем на Руси слабо развивалась богословская и философская мысль. Это дало основание некоторым исследователям характеризовать русское Средневековье как бессловесные, или немые, века, свидетельствующие о неспособности русского народа к высокой мысли — философии и богословию. Это мнение покоится на ряде предрассудков. В рационалистической западноевропейской культуре мышлению как таковому полагалось быть рационалистическим, что не исчерпывает всех его возможных типов. Феномен «немых веков» отражает специфичность русской истории, культуры и национального характера. Через Византию русская культура восприняла традицию христианского платонизма, что придало особое своеобразие ее национальному духу. Через церковнославянский язык в русское мировоззрение   транслировались   культурные пласты античного и христианского эллинизма. «Русский язык — язык эллинистический. По целому ряду исторических условий живые силы эллинской культуры, уступив Запад латинским влияниям и ненадолго загащиваясь в бездетной Византии, устремились в лоно русской речи, сообщив ей самобытную тайну эллинистического мировоззрения, тайну свободного воплощения, и поэтому русский язык стал звучащей и говорящей плотью... Эллинистическую природу русского языка можно отождествлять с его бытийственностью» (4), — писал О.Э. Мандельштам.

    Древняя Русь шла к православному возрождению, которое было прервано татаро-монгольским нашествием, после которого Русь долго не могла оправиться, но это тяжелое время, как и последующие эпохи междоусобиц, правления Ивана Грозного, Смутного времени, войны 1812 года, борьбы за отмену крепостного права и даже революции 1917 года, не смогли оказать сильного влияния на уже сформировавшийся менталитет русского народа.

    Как ни странно, но значительная перестройка русского менталитета происходит именно сейчас, в начале XXI века, когда российское общество находится в процессе системного перехода от одного общественно-экономического (социалистического) устройства к другому (рыночно-капиталистическому). Меняются идеология, ценностные ориентиры, взаимоотношения людей: развиваются гражданственность, индивидуальная ответственность, страна становится политически, экономически и социально открытой, но без радикального отказа от свойственного советской идеологии коллективизма, который уходит корнями в исконно русскую общинность. Происходящая социальная перестройка не улучшила пока качество жизни россиян, которую характеризуют инфляция, национально-этнические конфликты, высокий уровень безработицы, бедность.

    Экономическая и общественная нестабильность вызвана тем, что Россия встала на путь подражания западной цивилизации без достаточного учета социокультурных традиций собственного народа: тесной связи с природой, стремления к коллективизму и религиозности, «срединного» положения России между Востоком и Западом. Очевидно, что Россия способна впитать в себя черты как восточного, так и западного менталитетов. При этом главная черта русской культуры как европейской — в ее светском характере.

    Арабский же менталитет ставит религию превыше всего остального. Поэтому божественная идея пронизала его и превратила Ирак в место освоения и распространения религии во вселенском масштабе. Возможно, в этом одна из тайн ислама и других религий этого региона, где каждый человек постоянно чувствует себя в присутствии Бога. Эта черта арабско-иракского менталитета являлась и является причиной многих войн, основанных на религиозных разногласиях, она нашла свое отражение в арабской литературе (повесть Абдель Рахмана Мунифа «К востоку от Средиземноморья», роман Гаиба Туамы Фармана «Муки рождения» и др.).

    Древняя и средневековая восточные цивилизации выработали прежде других понятие о Вселенной и идею божественной справедливости, основанной на принципах добра и зла. У такой цивилизации Бог — это начало всех начал, что остается актуальным и для современного Востока. Понятия восточного человека о Вселенной впервые в истории человеческой мысли породили вопросы о бессмертии человеческой души, актуальные для всего человечества. Среди них и вопрос о загробном воздаянии или наказании, основывающийся на общечеловеческих нравственных принципах. Всё это оказало влияние на ранний этап формирования греческой мысли, которая приобрела мировое значение уже в эпоху зрелых философских учений. На этом этапе в Средиземноморье выделились два направления: «эллинское», ориентированное на Запад, и другое, «эллинистическое», средиземноморско-восточное. В «эллинистический» период восточный дух воплотился в иудаизме, затем византийском христианстве, — лежащий в их основе монизм с появлением ислама приобрел новые границы распространения и ряд черт, отличающих его от древнегреческого и современного европейского. Однако восточно-исламский менталитет, наряду с указанными духовными компонентами (первоначальным монистическим посылом), в целом выработал за период своей длительной истории мировоззрение, фиксирующее своего рода дуализм божественной сути, являющейся первичной, и материи.

    Преодоление различия между Богом и материей осуществляется через светскую культуру, которая формирует человеческую личность на основе объективных принципов коллективного сознания людей. На Востоке же главное — спасение души как преодоление пропасти, отделяющей человека от Бога.

    Достижения восточно-арабского мышления в математике и естественных науках оказались достаточно слабыми, так как научная парадигма европейского типа в Ираке сформирована не была. Мирские (сугубо земные, материально-практические) вопросы занимают здесь незначительное место в заботах человеческой индивидуальности. Отсюда — постоянная культурная неустойчивость восточного человека, которому до сих пор не удалось создать баланс между зонами научного разума и духовных начал.

    Связь восточно-арабского менталитета со Вселенной (Миром) осуществляется по трем фундаментальным осям: Бог, Человек и Природа. В основном внимание акцентируется на двух из них: Бог и Человек, в то время как рациональная связь с природой по большей части игнорируется. Западный же менталитет с древнегреческих времен по сегодняшний день включает и третью составляющую — Природу, что стало основой формирования собственно научного мышления.

    В русском менталитете, в отличие от западноевропейского и подобно восточному, составляющие вышеназванной триады: Бог, Природа, Человек — также не сбалансированы между собой. Какое-то время русское мировоззрение полностью подчинялось Богу, являвшемуся для него вопросом всех вопросов и началом всех начал (И.А. Ильин). Соответственно, Он и есть Создатель Природы и Человека, управляет душой человека и его жизнью. Ошибкой гуманитарных наук в новоевропейскую секулярную эпоху, согласно русской религиозной философской мысли, является утверждение Человека в качестве абсолютной вершины творчества Природы и стремление свести все к человеческой индивидуальности. При таком подходе Человек понимается только как бездуховный плод Природы. Однако «существование Бога обнаруживается в существовании духа в человеке» (6). Н.А. Бердяев и другие русские мыслители, не отрицая большого значения науки и техники, призывали к объединению духовного движения с жизненно-социальным и научным, чтобы спасти русский менталитет от раздвоения и потерянности.

    В советскую эпоху с ее атеистической пропагандой существование Бога подверглось в русском сознании сомнению и отрицанию. Признавалось только материально осязаемое. На уровне философии пропагандировалась абсолютная первичность материи по сравнению с сознанием, идеями. Бессмертная душа изгонялась из человеческой индивидуальности в мир метафизики и легенд. Российские марксисты подвергли критике российских теологов и их видение божественного происхождения жизни на земле, пытались полностью прекратить религиозную активность, пока власть в стране находилась в их руках... В советский период русский человек как бы лишился всего индивидуального, духовного и слился с массой, коллективом в колхозе, совхозе, на заводе, в партии и в обществе; полностью отсутствовала свобода человеческой индивидуальности, свободный выбор веры, философии, морали, экономической деятельности, даже частных жизненных желаний. Растворенный в коллективе индивидуум превратился в пластичный материал для создателей идеологий — религиозных, политических, жизненных...

    Итак, общей чертой русского и восточно-арабского менталитетов является противоречивость, внутренняя несбалансированность в отношении к Богу, Природе и Человеку.

    При практическом отсутствии принципов разумности, рациональности в сознательной сфере восточно-арабского менталитета в нем господствует эмпирическое восприятие, чувственность. Не являясь фундаментом религиозности, оно способствует становлению веры в Бога, что и делает «культуру сердца» главной составляющей восточно-арабской ментальности. Человек Востока склонен к крайностям в проявлении чувств любви, ненависти, веселья, грусти... Это сходно с такими общеизвестными чертами русского национального характера, как максимализм, полярность, «широкость», стихийность, страстность: «Русский народ, прежде всего — народ чувств, и главный его творческий акт — акт сердца» (7). Несмотря на то что в русском менталитете присутствует рациональное мышление, воля, творчество в гуманитарных и естественных науках, в искусстве, сердце остается главным источником его духовной силы. По И.А. Ильину, русский ум — порождение и продолжение теплоты сердечного духа. Русский менталитет объединяет усилия научного поиска с силой сердечных ощущений. Такой менталитет пытается найти диалектическую связь между сердцем и разумом во всех аспектах сознания и поведения, тем не менее ему присуща чрезмерность чувств и радикальность в постановке и решении вопросов.

    Итак, еще одним связующим признаком русского и иракского менталитетов является отсутствие гармонии между чувством и разумом, что вызывает состояние неуравновешенности и внутреннего беспокойства.

     

    1 Усенко О.Г. К определению понятия «менталитет» // Русская история: проблемы менталитета. — М., 1994. — С. 67.
    2 Бердяев Н.А. Субъективизм и индивидуализм в общественной философии. — СПб., 1901. —С. 29.
    3 Дюркгейм Э. Элементарные формы религиозной жизни. Тотемическая система в Австралии // Религиоведение: хрестоматия. — М.: Книжный дом «Университет», 2000. — С. 491.
    4 Мандельштам О.Э. О природе слова // Мандельштам О.Э. Стихотворения. Проза. Статьи. — М., 2000. — С. 4.

    5 Раульф У. История ментальностей. К реконструкции духовных процессов: сб. ст. — М., 199. —С. 97.
    6 Усенко О.Г. Указ. соч. — С. 67.
    7 Ильин И.А. О русском национализме: сб. ст. — М., 2006.

     

    «Русская словесность» . – 2012 . - № 5 . – С. 73-78.

     

     





    © 2006 - 2018 День за днем. Наука. Культура. Образование