Педагогический альманах ==День за Днем==
 
написать письмо


    Главная

    Новости

    Методика 

    За страницами учебников 

    Библиотека 

    Медиаресурсы 

    Школьная библиотека

    Подготовка к ЕГЭ, ГИА

    Одаренные дети

    Проекты

    Мир русской усадьбы

    Экология  

    Методический портфолио учителя

    Встречи в учительской

    Творчество педагогов

    Статьи педагогов в журнале "Новый ИМиДЖ"

    Конкурсы профессионального мастерства педагогов

    Творческие страницы

    Рефераты школьников

    Конкурсы школьников

    Альманах детского творчества "Утро"

    Творчество школьников

    Фотогалерея

    Школа фотомастерства

    Доска объявлений

    Полезные ссылки

    Гостевая книга
    Sort

    Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru

      День за днем : Статьи 

      Статьи  



    Элеонора Федоровна Шафранская (Москва)
    доктор филологических наук, МГПУ

     

    Роман Дины Рубиной «Синдром Петрушки»

    Урок по современной литературе в XI классе

     

    Ключевые слова: современная литература, методическое сопровождение изучения романа Дины Рубиной, рекомендация для самостоятельного чтения, проектное задание, разноплановые вопросы, междисциплинарный подход при анализе литературного произведения, тема талантливой, гениальной личности.

    Мировой контекст, из которого вырастают образы рубинского романа, позволит в разговоре о нем охватить множество явлений художественной культуры, таким образом, подход к роману будет междисциплинарным. Урок рассчитан на 2 часа, при необходимости можно сократить до 1 часа.


    Роман Дины Рубиной — о куклах и кукольнике. Учащимся предлагается вспомнить, какую роль кукла как фольклорно-культурный артефакт играла в жизни человека в предшествующие эпохи и, возможно, в современной жизни.

    Можно предложить учащимся подготовить к уроку краткие (5-минутные) сообщения по темам:
    1) кукла Коляда;
    2) куклы Лихоманки;
    3) куклы Кувадки;
    4) кукла Масленица;
    5) свадебная кукла.

    В качестве дополнительного материала для учителя приводим небольшой фрагмент об одной из разновидностей народных кукол:
    Кувадки — родильные куклы. Архаические верования, дошедшие до XIX в., связывали процесс рождения человека с греховным, нечистым началом. Поэтому традиционно женщина шла рожать в баню, чтобы лишить «нечисть» возможности зайти в дом. В предбаннике развешивались специально изготовленные для этого дня куклы — Кувадки, «заменявшие» ребенка, они должны были нейтрализовать «нечисть». (Подробнее о Кувадках и обряде «кувада» можно прочитать в кн.: Котова И.Н., Котова А.С. Русские обряды и традиции. Народная кукла. —СПб., 2005.)

    После беседы с учащимися о разновидностях кукол подходим к выводу, задав вопрос: Какую же роль играли все упомянутые куклы в жизни человека?
    Во всех культурах кукла — архаический фольклорный артефакт. Кукла сопровождала многие обряды: земледельческие, сезонные, семейные — почти везде она несла сакральный смысл, отвлекая «нечистую силу», обманывая ее, тем самым оберегая человека.

    Следующий историко-культурный этап куклы — ее присутствие в балаганно-ярмарочных представлениях. Наводящими вопросами приближаем учащихся к ответу о кукольном театре (возможны ответы о вертепе, о театре Петрушки — учитель может прокомментировать эти фольклорно-театральные формы). Краткие комментарии неплохо бы проиллюстрировать презентационными слайдами (картина Л.И. Соломаткина «Петрушка»; фотография 1920-х гг. «Петрушка и Чемберлен», фотографии вертепа XIX в. — все фотографии легко находимы в Интернете).
    Следующий этап — разговор о фольклорном персонаже Петрушке, наиболее популярном в России (театр Петрушки до сих пор разыгрывает сценки как в уличных представлениях, так и на театральных подмостках).

    В XIX в. на сцену выходили два персонажа (это были две руки петрушечника) : Петрушка и цыган, Петрушка и невеста, Петрушка и доктор, Петрушка и немец, Петрушка и музыкант, Петрушка и капрал. Петрушка был одет в красную сорочку, плисовые штаны и лаковые сапоги, на голове — колпак. У него, как у человека, были отчество и фамилия: Петр Иванович Уксусов. Такая «съедобная» ономастика имеет архаическое происхождение.

    Родоплеменные группы соотносили своего тотема-трикстера (Трикстер — озорник, плут (мифологический персонаж) с каким-либо яством, национальным блюдом — об этом свидетельствует ряд родственных кукол: у французов — Жан Потаж (похлебка) или Жан Фа-ринь (мука); у немцев — Ганс Вурст (колбаса); у итальянцев — Джованни Маккарони (мучное блюдо); у англичан — Джэк Пуддинг (тоже мучное блюдо); у голландцев — Ян Пиккельхеринг (маринованная селедка); у русских — Петрушка (овощ). Название съедобной травы-приправы — петрушки, да еще сдобренной уксусом, — вызывало у зрителей улыбку и обыгрывалось в распространенное у русских имя — Петр (Петрушка — уменьшительное). Сценки Петрушечного театра имели социально-сатирическую направленность, а когда еще не стали детским репертуаром — изобиловали непристойными эпизодами. (При наличии необходимого реквизита возможно проиллюстрировать сказанное 5-минутной сценкой из детского репертуара Петрушки, которую подготовят учащиеся.)

    Переходим к роману (при условии, что текст учащимся неизвестен). Главный герой — Петр Уксусов (проверить, задав вопрос учащимся, помнят ли они фамилию куклы Петрушки). Но этот Петр не кукла, а кукольник, управляющий куклой. Кратко излагаем содержание романа:
    Петр с детства очарован только куклами, и люди его интересуют лишь такие, которые чем-то напоминают кукол. Невзрачный, неяркий в обыденности, он становится живым, красивым, одухотворенным, когда держит в руках куклу, когда наделяет ее душой, когда по его руке и по организму куклы начинает течь одна кровь. Будучи еще мальчиком, он крадет из оставленной у магазина коляски маленькую огненноволосую девочку — живую куклу. Кражу пришлось вернуть, но детская привязанность к этой «кукле» впоследствии вырастает в любовь: став взрослыми, Петя и «кукла», Лиза, поженились. Лиза стала партнером Петра и по сцене — он сделал G. ней танец, в котором она изображала куклу, потрясая зрителей. Когда же Лиза заболела, Петр сделал куклу, точную копию своей огненноволосой жены. Ревность Лизы к этой новой страсти Петра становится одной из интриг романа.
    Другая интрига — магический мир самих кукол. Из рода в род персонажей романа передавалась заговоренная кукла-оберег — толстый старый Корчмарь, в брюхе которого хранилась маленькая куколка. В проклятом одним из обиженных предков роду рождались мальчики с «синдромом Петрушки», болезнью Ангелъмана: смеющееся лицо, слабоумие, смерть в младенчестве. Но если роженица загодя умыкала себе куклу Корчмаря, то рождались жизнеспособные огненноволосые девочки. Лиза, Петина жена, была носителем именно такого «гена». Семейные предания, интриги, тайны вокруг этой родовой куклы лежат в развитии сюжета романа.

    Читаем отрывок из текста (В круглых скобках — страницы из указанного выше издания). Обращаем внимание на поведение Пети: его волнение, очарованность куклой, неожиданное обретение «родственника» в лице куклы — и собственно крутой поворот в судьбе Пети, которая именно в этот день определилась как судьба кукольника.

    Далее учитель останавливается на узловых фрагментах романного сюжета.

    Заглавие
    «Синдром Петрушки» — уже прозвучало прямое значение этого словосочетания — так медики во врачебной повседневности называют врожденный порок особого свойства. Но, как правило, в литературном произведении заглавие много шире прямого значения. «Синдром Петрушки» в романе — это своеобразная мета гениальности, объяснение которой выходит за рамки рационального.

    Характеристика Петра
    Петр с детства производил на окружающих впечатление очень странного мальчика, «...он был замкнут и скрытен — во всем, что не касалось главного: его зачарованности куклами, какой-то обезумелой погруженности, безжалостной... тиранической — влюбленности в ирреальное пространство кукольного мира. <... > Недаром он и сейчас совершенно преображается, когда берет куклу в руки... кажется более высоким, необъяснимо более значительным...» (39); «.. .его обычное косноязычие исчезает с первым же появлением в разговоре кукольной темы. Тут с ним происходил ряд поразительных, чуть ли не физиологических превращений: язык начинал иначе двигаться во рту, будто некто разом снимал с него заклятие. Его скованные руки обретали невозможную до того, летучую и лукавую свободу... когда становились частью куклы» (51).

    Мистицизм кукольного мира
    Мир кукол — мир нездешний — одна из главных интриг не только романа Рубиной, но и вообще всего кукольно-фольклорного дискурса.

    Петр, творящий своих кукол, настораживает и пугает окружающих: «...вы похожи на средневекового алхимика или даже на раби Лёва перед созданием Голема (Голем — глиняная кукла-робот, сотворенная при помощи тайных божественных знаний, по легенде, в Праге)» (257); «...в вашей внешности тоже есть нечто потустороннее. Глаза: подозрительно светлые. Уж не воронки ли это — в никуда? <... > О, какой характерный нос, и этот жесткий римский подбородок, и непроницаемая улыбка... вы сами могли бы играть Петрушку, божественного трикстера!» (261); «Искусство ваше проклятое, магическое — это что? не ворожба?» (289).

    А умирающая мать Петра зрит в корень: «...уже не вставая, мама призналась мне, что жалеет о своем попустительстве: мол, нельзя было в детстве пускать меня в Южный к Матвеичу, нельзя было позволять настолько "прилепиться" к кукольному делу, настолько в нем "пропасть". Почему, спросил я... Потому, сказала она... что тебя унес Лесной Царь...» (335-336) (курсив мой. —Э.Ш.).

    Как не вспомнить строки В.А. Жуковского: «Дитя, я пленился твоей красотой: Неволей иль волей, а будешь ты мой»?
    Но «Лесной Царь» делает своим, неземным существом не только Петю; теперь и сам Петр наделен лесно-царскими полномочиями. Сначала он из Лизы делает куклу, затем «в его голову... пришла идея "создать другую Лизу": сделать перевертыш, номер — наоборот, одушевить куклу до такой степени, чтобы ни у кого из зрителей не возникло сомнения в ее человеческой природе» (57), «...Петька хохотал как дьявол, не отпуская куклу, прижимая ее к себе...» (57).

    Не случайно Петр — странный, загадочный, гениальный — выбирает для себя соответствующее своему ремеслу место жительства. Сначала это был Львов: «Лики и фигуры — эти куклы — были тут везде: на фасадах домов, над брамами и окнами, в основании круглых, как бокал, узорных балкончиков, в нишах, на портиках... ...Театр вырвался на улицу и правил бал... <...> Мальчик был очарован, покорен, счастлив: наконец-то он оказался там, где и должно жить людям. Таким и должен быть настоящий кукольный город» (147).

    Потом герой выбирает Прагу.    — Почему Петр выбирает Прагу?    «Потому что Прага — самый грандиозный в мире кукольный театр» (53).
    Так или иначе, но Петр все, любимое им, оживляет, приспосабливает к своему кукольному миру — первым делом оживил отца: «..и с тех пор Ромка [отец Пети], будто вырвавшись на свободу, участвовал во многих представлениях...» (107), так как он был его первой куклой, «...причем поломанной куклой: у всех пап были две руки, у Ромки — одна... <-....> Но отец был и первым кукольником. Дело не в том, что он умел смастерить игрушку из пустяка — он умел ее оживить» (97-98).
    В неземном, ирреальном мире кукол и их главного кукловода иная, своеобычная шкала ценностей, иной водораздел между добром и злом, счастьем и несчастьем; «...мир кукол так же необъятен... как и целый земной шар... Что в нем есть тайна... какой-то другой жизни... и что открывается она далеко не всем... а только избранным, зачарованным, себя забывшим людям» (133).

    Тема гениальности
    Д. Рубина из романа в роман о талантах — творцах — гениях педалирует свой концепт счастья: не может быть счастлив гений — по земной, человеческой шкале. Так и Петр был счастлив только в своей империи, он был самый «счастливый властелин самой счастливой из всех когда-либо существовавших на свете империй. Его несчастливость в реальной жизни, его неизбывная, неутоленная любовь к единственной женщине в эти минуты и часы полностью исчезали, едва он вступал под своды своего рая...» (315). Счастье гениев иное — во всяком случае именно так структурирован концепт счастья в рубинских романах. Кто организует такое счастье: Бог ди, дьявол? у кого в услужении гений? — ответов нет, но вопросы поставлены.

    В отношении окружающих к искусству Петра с нарастающей частотностью мелькают, контрастируя с восторженными, демонические эпитеты и сравнения: проклятый, ворожба, магнетический, как дьявол, бесовской, ужасный. Чем выше мастерство Петра, чем совершеннее его создания — тем несчастнее близкие, а именно Лиза — его главная живая кукла. «Сначала он сделал из меня куклу... Потом он достиг наивысшего совершенства: сделал из куклы — меня...» (211), это о кукле Эллис, точной копии Лизы: «Ее боятся, разве я тебе не говорил? Ее люди боятся, как... сушеных голов на поясе твоих австралийских бушменов. Или как мумию... Восхищаются и предпочитают держаться подальше» (412). Сам Петр ощущает свою сопричастность неземному: «...бывают минуты... когда я чувствую себя именно тем мальчиком, созданным из воздуха... чью душу Создатель или Тот, другой — кто-то из них двоих, — взял к себе на службу. А вот к кому из них я взят на службу, в чем этой моей службы смысл и, главное, чья я собственность... не знаю» (411-412).

    Разные ракурсы судьбы талантливых персонажей Рубиной («Последний кабан из лесов Понтеведра», «На Верхней Масловке», «На солнечной стороне улицы», «Почерк Леонардо», «Белая голубка Кордовы») способны встроиться в своеобразную авторскую формулу: непременное сочетание гениальности и дьяволизма, проявляющегося в одержимости, инаковости. Мысль неновая, так же, как неновы любовь, жизнь и смерть, добро и зло — все эти темы мирового дискурса проходят по разряду вечных, нерешаемых. Автор не дает ответа на поставленные вопросы, но, во-первых, в очередной раз поднимает тему другого (в нашем случае — странного своим талантом), непонятого, во-вторых, погружает в таинственный, малознакомый широкому читателю кукольный мир.

    Не случайно герой рассуждает о другом гении, пушкинское осмысление которого подарило миру беспрецедентный (ставший прецедентным) текст о гении и злодействе, — о Моцарте:  «...заговорили о Моцарте — почему, несмотря на всю легкость, даже восторг, даже иронию... его музыка всегда — "мементо мори", всегда "помни о смерти"?
    Наверное, потому, что он — гений... а гений всегда видит конечность не только отдельной жизни, но и целого мира» (320).

    «Синдром Петрушки» — это и есть формула гения, завораживающего и отталкивающего, восхитительного и ужасающего одновременно.

    Учащимся предлагается подумать и ответить на вопросы:
    Согласны ли вы с такой трактовкой гениальности?
    Чья точка зрения на природу гения — Пушкина или Рубиной — вам ближе?
    Итоговое домашнее задание — написать сочинение на тему: «Гениальность— дар или наказание? (на материале ряда литературных произведений)».


    «Русская словесность» . – 2011 . - № 3 . – С. 49-53.

     





    © 2006 - 2018 День за днем. Наука. Культура. Образование