Педагогический альманах ==День за Днем==
 
написать письмо

    Главная

    Новости

    Методика

    За страницами учебников

    Библиотека

    Медиаресурсы

    Школьная библиотека 

    Подготовка к ЕГЭ, ГИА

    Одаренные дети

    Проекты

    Мир русской усадьбы

    Экология  

    Методический портфолио учителя

    Встречи в учительской

    Творчество педагогов

    Статьи педагогов в журнале "Новый ИМиДЖ"

    Конкурсы профессионального мастерства педагогов

    Творческие страницы

    Рефераты школьников

    Конкурсы школьников

    Альманах детского творчества "Утро"

    Творчество школьников

    Фотогалерея 

    Школа фотомастерства

    Доска объявлений

    Полезные ссылки

    Гостевая книга
    Sort

    Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru

      День за днем : Статьи 

      Статьи  


     
     
    Александр Княжицкий
     
    К нам Лермонтов сходит...
     
     
    Лермонтов вошел в нашу литературу как наследник и продолжатель Пушкина. Ни один из тех, кого можно было бы причислить к пушкинской плеяде поэтов, по масштабам дарования и творчества не мог удостоиться этой чести. Это звание в нашей культуре обозначил сразу же после дуэли Пушкина не знавший его лично, совсем молодой человек, никому еще не известный поэт по имени Лермонтов. В эти дни в бесчисленном количестве расходилось стихотворение «Смерть Поэта», не столько эпитафия, сколько приговор убийцам Пушкина.

    Но именно эта роль наследника Пушкина часто мешает увидеть существенные различия в творчестве Пушкина и Лермонтова. Особенно сложен вопрос об отношении каждого из них к поэзии и жизни, к поэзии и поэту.

    Пушкин резко разделял поэта, поэтическое творчество и человека в его бытовых проявлениях: «Пока не требует поэта / К священной жертве Аполлон, / В заботы суетного света / Он малодушно погружен». И эта граница, разделяющая поэта и человека, проходит через всю биографию, все творчество Пушкина.
     
    Поэт Лермонтова во всем, во всех своих жизненных проявлениях — только поэт, он не унижался до «забот суетного света», и поэтому он не мог в них «малодушно» погружаться.

    В стихотворении «Смерть Поэта» ни разу не упоминается имя убитого Поэта, это только поэт, а не страдающий от «стоящих у трона» интриганов человек: «Не вынесла душа поэта / Позора мелочных обид». Мне кажется, Дантес меньше всего думал о поэтическом величии своего соперника. Он стрелял не в великого русского поэта, а в вызвавшего его на поединок ревнивого мужа нравившейся ему женщины. Лермонтов усиливает поэтический смысл произошедшего тем, что, говоря о дуэли поэта, вспоминает о дуэли созданного пушкинской фантазией поэта Ленского: «И он убит — и взят могилой,/ Как тот певец, неведомый, но милый,/ Добыча ревности глухой,/ воспетый им с такою чудной силой,/ Сраженный, как и он, безжалостной рукой».

    Может быть, за четыре года до собственной гибели на дуэли Лермонтов уже думал о своей будущей судьбе, думал о том, что в России неизбежен трагический исход в столкновении поэта с «надменными потомками /Известной подлостью прославленных отцов».

    Лермонтов в этих стихах, прослеживая предысторию и исход дуэли Пушкина, сначала предугадывает то, что уготовила ему судьба. А потом уже живет по написанному. Он остался, наверное, единственным в мировой литературе поэтом, который указал место и время своей будущей гибели:

    В полдневный жар в долине Дагестана
    С свинцом в груди лежал недвижим я;
    Глубокая еще дымилась рана
    По капле кровь точилася моя.

    Если не брать в расчет несущественные географические и погодные погрешности, то здесь все совпадает с тем, чем закончилась дуэль Лермонтова с Мартыновым 15 июля 1841 года у подножия горы Машук.

    Мартынов — самодовольный, глупый, потративший молодость на то, чтобы добиться военной карьеры, и так и не добившийся ее, с юности завидовал своему однокашнику, без всяких усилий опережавшему его — в офицерской храбрости, в светских шутках, в ухаживаниях за светскими красавицами. Поединок Мартынова с Лермонтовым был закономерным трагическим финалом столкновения поэта с бездумными, бездушными глупцами.

    Поводом для дуэли с Мартыновым была, может быть, действительно злая шутка. Причина этой дуэли — глубинное противоречие поэта с толпой «светской черни». Это противоречие самое глубокое и постоянное, породившее все другие противоречия в поэтическом сознании Лермонтова.
     
    Поединок со светом Лермонтов вел как поэт, своим «железным» стихом: «О, как мне хочется смутить веселость их / И дерзко бросить им в глаза железный стих, / Облитый горечью и злостью!..» Не случайно поэт Лермонтова — это поэт-пророк, вооруженный клинком, который никогда не должен забывать о своем предназначении: «Проснешься ль ты опять, осмеянный пророк! / Иль никогда на голос мщенья / Из золотых ножон не вырвешь свой клинок, / Покрытый ржавчиной презренья?..» Не нужно забывать, что Лермонтов равно умело и виртуозно владел поэтическим пером и боевым клинком.

    Мир, в котором жил Лермонтов, — это мир непримиримых противоречий — духовности и пошлости:

    Как часто, пестрою толпою окружен,
    Когда передо мной, как будто бы сквозь сон,
    При шуме музыки и пляски,
    При диком шепоте затверженных речей
    Мелькают образы бездушные людей,
    Приличьем стянутые маски...

    Это мир любви и невозможности любить вечно («Что может краткое свиданье / Мне в утешенье принести. / Час неизбежный раставанья / Настал, и я сказал: прости. / И стих безумный, стих прощальный / В альбом твой бросил для тебя, / Как след единственный, печальный, / Который здесь оставлю я»).

    Это и противоречие родины с ее чарующей, грустной и величественной природой и громоздкого, неприспособленного для жизни государства:

    Прощай, немытая Россия,
    Страна рабов, страна господ,
    И вы, мундиры голубые,
    И ты, им преданный народ.

    И в то же время: «Люблю отчизну я, но странною любовью! / Не победит ее рассудок мой».

    Высшее, самое грозное на земле противоречие — война — переосмысляется в поэзии Лермонтова. Лермонтов — храбрый боевой офицер, не раз участвовавший в боях с горцами, — с искренним уважением относился к горцам как к достойным, отважным противникам. Поэтому не они плохи, а плоха кавказская война, становящаяся разрушением гармонии мира Божьего: «И с грустью тайной и сердечной / Я думал: Жалкий человек. / Чего он хочет!., небо ясно, / Под небом места много всем,/ Но беспрестанно и напрасно / Один враждует он — зачем?»

    Этот мучительный вопрос — зачем человек нарушает порядок жизни, зачем враждует, зачем лжет, зачем пресмыкается, зачем нарушает заветы, данные ему свыше, — проходит через все творчество Лермонтова. Это «зачем» обращено к читателям всех поколений, оно и сегодня не менее актуально, через двести лет после рождения поэта.

    Поэт, переросший в своих творениях свое поколение, Лермонтов, презирая ровесников, выступая как обличитель пороков людей своего поколения, одновременно включает себя в круг обвиняемых. Так соединяются в одном лице поэта обвинитель, обвиняемый и свидетель обвинения:

    Печально я гляжу на наше поколенье!
    Его грядущее иль пусто, иль темно,
    Меж тем, под бременем познанья и сомненья,
    В бездействии состарится оно.
    Богаты мы, едва из колыбели,
    Ошибками отцов и поздним их умом...

    И далее через все это большое стихотворение поэт продолжает говорить от имени «мы» своего поколения, и это «мы» акцентируется бессчетным повторением до конца «Думы».

    Противоречие идеальной любви, совершенства любимой и реальной возлюбленной, никак не отвечающей требованиям поэта, — противоречие, которое определяет содержание и тон всей любовной лирики Лермонтова, трех основных любовных циклов поэта. Здесь, может быть, самые очевидные и показательные отличия в миропонимании Пушкина и Лермонтова: Пушкин, даже прощаясь с любимой, благодарит ее за ушедшую любовь, желает ей счастья даже с другим: «...Как дай вам бог любимой быть другим». Лермонтов постоянно упрекает возлюбленную за то, что она обманула его надежды, и очень часто поэтический цикл подготовляет разрыв с ней в действительности.

    Особенно рельефно это проявилось в увлечении Лермонтова Екатериной Сушковой и в цикле стихотворений, обращенных к ней — «К Сушковой», «Благодарю!», «Зови надежду сновиденьем», «Нищий», «Стансы», «Ночь», «Подражание Байрону», «Я не люблю тебя, страстей...» Многосерийный лирический сценарий выплеснулся в действительность: Лермонтов написал возлюбленной анонимное письмо, которое привело к разрыву. Эпилогом романа можно считать то, что Сушкова до конца дней так и не узнала, кто был автором этого письма.

    Противоречия, с которыми постоянно сталкивается человечество в своей бесконечной истории и отдельный человек в свой краткий век, нельзя победить: они порождены самой человеческой природой. Все попытки преодолеть их оказываются тщетными.

    Единственное, что может, по Лермонтову, спасти этот мир, — это бегство от любых противоречий в истинный Божий мир природы и мир поэзии, области, не затронутые противоречиями, дарящие высшие покой и блаженство человеческой душе. Лермонтов убежден, что только тогда, когда перед ним открывается непреходящие величие и красота мира Божьего, ему открывается высшая мудрость бытия:

    Тогда смиряется души моей тревога,
    Тогда расходятся морщины на челе,
    И счастье я могу постигнуть на земле
    И в небесах я вижу Бога!..

     
    "Русский язык и литература" . - 2014 . - № 7 . - С. 3-6.
     
     
     




    © 2006 - 2015 День за днем. Наука. Культура. Образование