Педагогический альманах ==День за Днем==
 
написать письмо


    Главная

    Новости

    Методика 

    За страницами учебников

    Библиотека

    Медиаресурсы 

    Интерпретации 

    Школьная библиотека 

    Одаренные дети

    Проекты 

    Мир русской усадьбы 

    Экология

    Методический портфолио учителя

    Встречи в учительской

    Статьи педагогов в журнале "Новый ИМиДЖ"

    Конкурсы профессионального мастерства педагогов 

    Рефераты школьников

    Конкурсы школьников

    Альманах детского творчества "Утро"

    Творчество школьников

    Фотогалерея

    Школа фотомастерства

    Полезные ссылки

    Гостевая книга
    Sort

    Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru

      День за днем : Статьи 

      Статьи  


     
     
    Александр Княжицкий
     
    К нам Лермонтов сходит...
     
     
    Лермонтов вошел в нашу литературу как наследник и продолжатель Пушкина. Ни один из тех, кого можно было бы причислить к пушкинской плеяде поэтов, по масштабам дарования и творчества не мог удостоиться этой чести. Это звание в нашей культуре обозначил сразу же после дуэли Пушкина не знавший его лично, совсем молодой человек, никому еще не известный поэт по имени Лермонтов. В эти дни в бесчисленном количестве расходилось стихотворение «Смерть Поэта», не столько эпитафия, сколько приговор убийцам Пушкина.

    Но именно эта роль наследника Пушкина часто мешает увидеть существенные различия в творчестве Пушкина и Лермонтова. Особенно сложен вопрос об отношении каждого из них к поэзии и жизни, к поэзии и поэту.

    Пушкин резко разделял поэта, поэтическое творчество и человека в его бытовых проявлениях: «Пока не требует поэта / К священной жертве Аполлон, / В заботы суетного света / Он малодушно погружен». И эта граница, разделяющая поэта и человека, проходит через всю биографию, все творчество Пушкина.
     
    Поэт Лермонтова во всем, во всех своих жизненных проявлениях — только поэт, он не унижался до «забот суетного света», и поэтому он не мог в них «малодушно» погружаться.

    В стихотворении «Смерть Поэта» ни разу не упоминается имя убитого Поэта, это только поэт, а не страдающий от «стоящих у трона» интриганов человек: «Не вынесла душа поэта / Позора мелочных обид». Мне кажется, Дантес меньше всего думал о поэтическом величии своего соперника. Он стрелял не в великого русского поэта, а в вызвавшего его на поединок ревнивого мужа нравившейся ему женщины. Лермонтов усиливает поэтический смысл произошедшего тем, что, говоря о дуэли поэта, вспоминает о дуэли созданного пушкинской фантазией поэта Ленского: «И он убит — и взят могилой,/ Как тот певец, неведомый, но милый,/ Добыча ревности глухой,/ воспетый им с такою чудной силой,/ Сраженный, как и он, безжалостной рукой».

    Может быть, за четыре года до собственной гибели на дуэли Лермонтов уже думал о своей будущей судьбе, думал о том, что в России неизбежен трагический исход в столкновении поэта с «надменными потомками /Известной подлостью прославленных отцов».

    Лермонтов в этих стихах, прослеживая предысторию и исход дуэли Пушкина, сначала предугадывает то, что уготовила ему судьба. А потом уже живет по написанному. Он остался, наверное, единственным в мировой литературе поэтом, который указал место и время своей будущей гибели:

    В полдневный жар в долине Дагестана
    С свинцом в груди лежал недвижим я;
    Глубокая еще дымилась рана
    По капле кровь точилася моя.

    Если не брать в расчет несущественные географические и погодные погрешности, то здесь все совпадает с тем, чем закончилась дуэль Лермонтова с Мартыновым 15 июля 1841 года у подножия горы Машук.

    Мартынов — самодовольный, глупый, потративший молодость на то, чтобы добиться военной карьеры, и так и не добившийся ее, с юности завидовал своему однокашнику, без всяких усилий опережавшему его — в офицерской храбрости, в светских шутках, в ухаживаниях за светскими красавицами. Поединок Мартынова с Лермонтовым был закономерным трагическим финалом столкновения поэта с бездумными, бездушными глупцами.

    Поводом для дуэли с Мартыновым была, может быть, действительно злая шутка. Причина этой дуэли — глубинное противоречие поэта с толпой «светской черни». Это противоречие самое глубокое и постоянное, породившее все другие противоречия в поэтическом сознании Лермонтова.
     
    Поединок со светом Лермонтов вел как поэт, своим «железным» стихом: «О, как мне хочется смутить веселость их / И дерзко бросить им в глаза железный стих, / Облитый горечью и злостью!..» Не случайно поэт Лермонтова — это поэт-пророк, вооруженный клинком, который никогда не должен забывать о своем предназначении: «Проснешься ль ты опять, осмеянный пророк! / Иль никогда на голос мщенья / Из золотых ножон не вырвешь свой клинок, / Покрытый ржавчиной презренья?..» Не нужно забывать, что Лермонтов равно умело и виртуозно владел поэтическим пером и боевым клинком.

    Мир, в котором жил Лермонтов, — это мир непримиримых противоречий — духовности и пошлости:

    Как часто, пестрою толпою окружен,
    Когда передо мной, как будто бы сквозь сон,
    При шуме музыки и пляски,
    При диком шепоте затверженных речей
    Мелькают образы бездушные людей,
    Приличьем стянутые маски...

    Это мир любви и невозможности любить вечно («Что может краткое свиданье / Мне в утешенье принести. / Час неизбежный раставанья / Настал, и я сказал: прости. / И стих безумный, стих прощальный / В альбом твой бросил для тебя, / Как след единственный, печальный, / Который здесь оставлю я»).

    Это и противоречие родины с ее чарующей, грустной и величественной природой и громоздкого, неприспособленного для жизни государства:

    Прощай, немытая Россия,
    Страна рабов, страна господ,
    И вы, мундиры голубые,
    И ты, им преданный народ.

    И в то же время: «Люблю отчизну я, но странною любовью! / Не победит ее рассудок мой».

    Высшее, самое грозное на земле противоречие — война — переосмысляется в поэзии Лермонтова. Лермонтов — храбрый боевой офицер, не раз участвовавший в боях с горцами, — с искренним уважением относился к горцам как к достойным, отважным противникам. Поэтому не они плохи, а плоха кавказская война, становящаяся разрушением гармонии мира Божьего: «И с грустью тайной и сердечной / Я думал: Жалкий человек. / Чего он хочет!., небо ясно, / Под небом места много всем,/ Но беспрестанно и напрасно / Один враждует он — зачем?»

    Этот мучительный вопрос — зачем человек нарушает порядок жизни, зачем враждует, зачем лжет, зачем пресмыкается, зачем нарушает заветы, данные ему свыше, — проходит через все творчество Лермонтова. Это «зачем» обращено к читателям всех поколений, оно и сегодня не менее актуально, через двести лет после рождения поэта.

    Поэт, переросший в своих творениях свое поколение, Лермонтов, презирая ровесников, выступая как обличитель пороков людей своего поколения, одновременно включает себя в круг обвиняемых. Так соединяются в одном лице поэта обвинитель, обвиняемый и свидетель обвинения:

    Печально я гляжу на наше поколенье!
    Его грядущее иль пусто, иль темно,
    Меж тем, под бременем познанья и сомненья,
    В бездействии состарится оно.
    Богаты мы, едва из колыбели,
    Ошибками отцов и поздним их умом...

    И далее через все это большое стихотворение поэт продолжает говорить от имени «мы» своего поколения, и это «мы» акцентируется бессчетным повторением до конца «Думы».

    Противоречие идеальной любви, совершенства любимой и реальной возлюбленной, никак не отвечающей требованиям поэта, — противоречие, которое определяет содержание и тон всей любовной лирики Лермонтова, трех основных любовных циклов поэта. Здесь, может быть, самые очевидные и показательные отличия в миропонимании Пушкина и Лермонтова: Пушкин, даже прощаясь с любимой, благодарит ее за ушедшую любовь, желает ей счастья даже с другим: «...Как дай вам бог любимой быть другим». Лермонтов постоянно упрекает возлюбленную за то, что она обманула его надежды, и очень часто поэтический цикл подготовляет разрыв с ней в действительности.

    Особенно рельефно это проявилось в увлечении Лермонтова Екатериной Сушковой и в цикле стихотворений, обращенных к ней — «К Сушковой», «Благодарю!», «Зови надежду сновиденьем», «Нищий», «Стансы», «Ночь», «Подражание Байрону», «Я не люблю тебя, страстей...» Многосерийный лирический сценарий выплеснулся в действительность: Лермонтов написал возлюбленной анонимное письмо, которое привело к разрыву. Эпилогом романа можно считать то, что Сушкова до конца дней так и не узнала, кто был автором этого письма.

    Противоречия, с которыми постоянно сталкивается человечество в своей бесконечной истории и отдельный человек в свой краткий век, нельзя победить: они порождены самой человеческой природой. Все попытки преодолеть их оказываются тщетными.

    Единственное, что может, по Лермонтову, спасти этот мир, — это бегство от любых противоречий в истинный Божий мир природы и мир поэзии, области, не затронутые противоречиями, дарящие высшие покой и блаженство человеческой душе. Лермонтов убежден, что только тогда, когда перед ним открывается непреходящие величие и красота мира Божьего, ему открывается высшая мудрость бытия:

    Тогда смиряется души моей тревога,
    Тогда расходятся морщины на челе,
    И счастье я могу постигнуть на земле
    И в небесах я вижу Бога!..

     
    "Русский язык и литература" . - 2014 . - № 7 . - С. 3-6.
     
     
     




    © 2006 - 2018 День за днем. Наука. Культура. Образование