Педагогический альманах ==День за Днем==
 
написать письмо

    Главная

    Новости

    Методика 

    За страницами учебников 

    Библиотека

    Медиаресурсы

    Школьная библиотека

    Подготовка к ЕГЭ, ГИА

    Одаренные дети

    Проекты

    Мир русской усадьбы

    Экология  

    Методический портфолио учителя

    Встречи в учительской

    Творчество педагогов

    Статьи педагогов в журнале "Новый ИМиДЖ"

    Конкурсы профессионального мастерства педагогов

    Творческие страницы

    Рефераты школьников

    Конкурсы школьников

    Альманах детского творчества "Утро"

    Творчество школьников

    Фотогалерея 

    Школа фотомастерства

    Доска объявлений

    Полезные ссылки

    Гостевая книга
    Sort

    Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru

      День за днем : Статьи 

      Статьи  


      

    Е.С. Ярыгина (Москва)
    доктор филологических наук, профессор зав. кафедрой русского языка МГПУ
     
     
    К проблеме выбора знака препинания
     
    Ключевые слова: бессоюзное предложение, пунктуация, знак препинания, двоеточие, тире, обоснование, модальность, таксис, интерпретация, синтаксическая омонимия.

    Известно, что в современной  русской письменной практике тире вытесняет двоеточие. Это было отмечено уже в 30-е годы прошлого столетия. Л.В.Щерба, формулируя основной смысл тире, отметил, что этот знак имеет очень широкое значение и иногда не различается с двоеточием: «...основной смысл тире — это более или менее резкое противопоставление <...> вопроса и ответа, подлежащего и сказуемого, протезиса и аподозиса, действия и неожиданного следствия, действия и его причины и т.п.; последнее обстоятельство ведет к некоторому смешению тире с двоеточием» [Щерба, 1974: 244]. Позже А.Б.Шапиро писал: «...бесспорно, что употребление тире как знака отделяющего все более расширяется, часто заменяя другие знаки препинания (запятую, двоеточие)» [Шапиро, 1966: 139]. При этом А.Б.Шапиро отмечал интонационные различия предложений с двоеточием и предложений с тире. Он считал, что в предложениях с двоеточием основное интонационное выделение приходится на первую часть, а в предложениях с тире вторая часть становится интонационно сильнее. Проблема двоеточия и тире затрагивается и в книге Б.С. Шварцкопфа, посвященной системно-функциональному   представлению современной русской пунктуации [Шварцкопф, 1988: 36-37]. Б.С.Шварцкопф относил оба знака к «подклассу семантизированных» (а не «формальных») и сопоставлял их по параметрам маркированности/ немаркированности значения, «продуктивности/непродуктивности», сферы употребления (простое и/ или сложное предложение), «наличия предупредительной функции». По этим параметрам тире и двоеточие не совпадают. Совпадение оказывается лишь формальным — функционирование в сложном предложении. По мнению Б.С. Шварцкопфа, двоеточие в силу своей смысловой специфики — «знак логических отношений и предупреждения» — оказывается менее употребительным, чем тире.

    Вопрос о принципах выбора тире или двоеточия ставится Д.Э.Розенталем. Он формулирует следующее «общее положение: если основная часть высказывания (соответствующая главному предложению в сложноподчиненных предложениях) заключена в первой части, а во второй (соответствующей придаточному предложению в сложноподчиненных предложениях) содержится пояснение, раскрытие содержания первой части, изложение какого-либо факта, указание на причину, то между частями ставится двоеточие; если же наоборот, основная часть высказывания заключена во второй части, а первая имеет подчиненное по смыслу значение (указывает время, условие и т.д.), то между частями ставится тире. Ср.: Выйти невозможно: на улице проливной дождъ (основное высказывание содержится в первой части, во второй указывается причина). — На улице проливной дождь — выйти невозможно (причина указывается в первой части, во второй следствие, вывод, что составляет основу высказывания). Ср. также при сохранении того же порядка частей бессоюзного сложного предложения: Молодежь ушла: на вечере стало скучно (ушла, потому что стало скучно). Молодежь ушла — на вечере стало скучно (ушла, поэтому стало скучно)» [Розенталь, 1997: 164]. Здесь применяется стандартный принцип определения смысловых отношений в бессоюзном предложении — с помощью проекции на структуру сложного союзного предложения, т.е. посредством подстановки союза либо в начале бессоюзного сложного либо между его частями.

    В синтаксических исследованиях, посвященных описанию бессоюзного сложного предложения (напр., [Ширяев, 1986]), и в учебниках по синтаксису (напр., [Крючков, Максимов, 1977; Бабайцева, 1979]) обращается внимание прежде всего на смысловые отношения между частями, а не на выбор знака препинания. Так, С.Е.Крючков и Л.Ю.Максимов при интерпретации бессоюзных предложений со значением следствия во второй части рассматривают как примеры с тире, так и примеры с двоеточием [Крючков, Максимов, 1977: 141-142]. В.В. Бабайцева, обсуждая бессоюзные предложения, в которых «есть невербализованное звено, требующее глагола-сказуемого со значением восприятия», приводит следующие примеры из Тургенева:
    Я поглядел кругом: торжественно и царственно стояла ночь; Он оглянулся — перед ним стоял Василий [Бабайцева, 1979: 234].

    В вузовском учебнике «Синтаксис современного русского языка» Н.С.Валгина, отмечая историческую изменчивость русской пунктуации, пишет: «В настоящее время выявляется тенденция к вытеснению в ряде случаев двоеточия знаком тире. В современных публикациях часто ставится тире в бессоюзном сложном предложении при обозначении причины, пояснения, конкретизации во второй части» [Валгина, 1973:412]. В академическом справочнике по орфографии и пунктуации (2009 г.; автор раздела «Пунктуация» — Н.С. Валгина) в примечании к правилу о постановке двоеточия принимается формулировка «допустимо употребление тире вместо двоеточия». При этом приведенные примеры, иллюстрирующие допустимые отклонения, обнаруживают определенную закономерность: во-первых, интонационное и смысловое уравнивание частей; во-вторых, акцент на временном следовании событий (тире указывает на то, что порядок следования частей сложного предложения соответствует порядку следования событий во времени). См. примеры из справочника, которые приводятся авторами в качестве доказательств экспансии тире: «Однажды зимой вышел я и слышу — стонет кто-то за оградой; Думать мне пришлось недолго — дверь распахнулась, и я увидел Чапаева; Вскинул голову — у порога стоит Мария; Она испуганно осмотрелась — никого; Ольга посмотрела вперед — ничего особенного» [Правила... § 129]. Примечаний, касающихся употребления двоеточия на месте предполагаемого тире, в академическом справочнике мы не найдем. Такие примечания мы находим в «Справочнике» Д.Э.Розенталя [Розенталь, 1997:162-163], где также можно обнаружить определенную закономерность: во-первых, тяготение двоеточия к сфере логических умозаключений и, во-вторых, употребление двоеточия в особых типах фразеологизированных бессоюзных предложений, в которых постановка тире (в соответствии с правилом) приводила бы к синтаксической неоднозначности (при наличии синтаксической омонимии): Делать было нечего: Марья Ивановна села в карету и поехала во дворец (Пушкин). Именно об этих конструкциях пойдет речь в настоящей статье.

    В Национальном корпусе русского языка [НКРЯ] было обнаружено более 5 тысяч примеров с сочетанием делать (было) нечего и нечего (было) делать. Из них в более чем 300 примерах после интересующего нас сочетания стоит двоеточие; в остальных случаях — точка, точка с запятой, запятая (перед союзами и, но) и тире. Так, в одном и том же тексте конца XX века (К.Серафимов «Сборник о спелеологии») из 8 случаев употребления словосочетания делать нечего в 4 примерах оно отделяется от последующего контекста запятой, в 2 — восклицательным знаком, в 2 — с помощью тире. Конкуренции между тире и двоеточием в этом тексте нет. Но есть два примера, различающиеся семантически, но не различающиеся знаком препинания: (1) ...нечего делать — надо идти; (2) Одна из спелеологических заповедей говорит: «Нечего делать — чини свет!». Во втором примере тире закономерно: в первой части бессоюзного предложения можно подставить союз если. В первом примере подстановка союза не кажется корректной, так как первая часть является семантически недостаточной.

    Материалы [НКРЯ] показывают, что по мере удаления от нашего времени контекстов, в которых интересующее нас сочетание отделялось бы двоеточием, становится больше. Например, по запросу «делать нечего» из 185 примеров наибольшая частотность двоеточия фиксируется для 30-40-х гг. XIX века (на каждые 100 примеров — от 18 до 21 случаев). На запрос «делать было нечего», дающий 533 примера, получаем следующий результат: наибольшее количество двоеточий на сотню примеров (25 %) дает с 1825 по 1870 год.

    Сравнивая примеры с тире и двоеточием, можно сделать вывод, что тире выбирается в том случае, когда две предикативные единицы отражают два внеязыковых положения дел (два факта), между которыми существует объективная связь, и именно эту связь устанавливает (обнаруживает) говорящий. Это могут быть и чисто временные отношения (одновременности или следования), и разные варианты каузальных связей (причины, условия, уступки, следствия, цели), которые накладываются на отношения временного следования. Если же временная связь отсутствует или игнорируется, то возможно неоднозначное прочтение, т.е. возможна постановка и тире, и двоеточия.

    Рассмотрим следующие примеры:
    (1) Делать (было) (на тот момент) нечего — решил заняться ремонтом (= в определенное время нечем было заняться).
    (2) Делать (дома) нечего — пошел в кино (в определенное время в определенном месте нечем было заняться).
    (3) Делать (в этой комнате, малярам, пока) нечего: потолок побелен, а обои еще не привезли (= работы не было; не могли продолжать начатое).
    (4) Делать нечего: не выучишь таблицу Менделеева — экзамена не сдашь (= выбора нет).
    (5) Делать нечего (?) сел учить таблицу Менделеева (выбора нет/не было; ничего не оставалось, кроме как...).
     
    В первом и втором примерах выражаются причинно-следственные отношения между двумя объективными положениями дел: безделье и определенное действие. Тире выражает естественное временное следование этих положений дел. В третьем примере дается обоснование невозможности продолжать начатое. При этом естественное временное следование нарушено: во второй части представлены те положения дел, которые предшествуют тому, что выражено в первой части. Если поменять порядок следования частей, то устанавливается соответствие естественному временному порядку, что требует выбора тире: Потолок уже побелен, а обоев не привезли — пока делать здесь нечего. Третий и первые два примера обладают и определенной общностью: первая предикативная единица обозначает отсутствие действия, безделье, незанятость.

    В четвертом и пятом примерах выражается не отсутствие занятости, а отсутствие выбора, то есть модальное значение вынужденности. Но если в четвертом примере в предложении после двоеточия дается обоснование такой оценки ситуации (отсутствие выбора), то в пятом примере указано только действие, которое субъект вынужден осуществлять.

    Особенность пятого примера состоит в том, что первая часть бессоюзного предложения полностью теряет смысловую самостоятельность и превращается в модальный показатель: «ничего не оставалось, кроме как...». Для пятого примера и возникает проблема выбора знака препинания. При требуемом правилами тире появляется опасность прямого значения словосочетания нечего делать — «отсутствие занятия»: Было нечего делать — учил таблицу Менделеева. Во избежание такой неоднозначности авторы могут выбрать двоеточие, как это сделано, например, в «Капитанской дочке»:
    Делать было нечего: Марья Ивановна собралась и поехала во дворец.
    Двоеточие избирается именно потому, что при постановке тире первая часть превращалась бы в самостоятельную диктальную единицу, выражающую положение дел, которое имеет отдельную от второй части локализованность во времени. При тире предложение читалось бы так: «От безделья Марья Ивановна решила съездить во дворец». В пушкинском же тексте речь идет об отсутствии у Марьи Ивановны выбора: «Камер-лакей объявил, что государыне угодно было, чтоб Марья Ивановна ехала одна, и в том, в чем ее застанут. Делать было нечего: Марья Ивановна села в карету и поехала во дворец, сопровождаемая советами и благословениями Анны Власьевны» [А.С.Пушкин. Капитанская дочка (1836)]. В пушкинском примере отсутствует обоснование вынужденности (типа: не исполнишь волю царицы — она прогневается), но наличествует само действие, которое выполняется субъектом как единственно возможное.

    Возвращаясь к пяти примерам из текста К. Серафимова, необходимо отметить, что выбор тире в обоих случаях не позволяет разграничить значения, ведет к семантической неоднозначности фрагментов. В отличие от авторов XX века, авторы XIX века при наличии модальных слов типа надо, нужно, вынужден, следует и т.п., начинающих вторую часть конструкции, гораздо чаще выбирали двоеточие. Это значит, что модальность в первой части подкреплялась модальным значением во второй части: в первой части модальное значение вынужденности, во второй — необходимости.

    Если в первой половине XIX века в интересующей нас синтаксической конструкции существовала конкуренция между двоеточием и тире, то в конце XIX — начале XXI века побеждает тире, обладающее сильной интонационнои стороной: пишущий выбирает знак, отделяющий одну часть сложного предложения от другой, выражая порядок следования мыслей, а не модальное взаимодействие двух частей сложного предложения.

    Попытаемся теоретически обосновать процессы, происходящие в синтаксисе русского языка и отражаемые в постановке знаков препинания. В полипредикативной конструкции (а сложное предложение — это полипредикативная конструкция) соединяются две предикативные единицы: по семантике каждая их них может быть диктальной или модусной. При соединении теоретически возможны два комбинаторных варианта: две диктальных (самый типичный вариант с временными придаточными, с деепричастными и другими оборотами) или одна диктальная и одна модусная — подробно см. в [Золотова и др., 2004].
    Примеры первого варианта: Когда отошел он (Германн) от стола, поднялся шумный говор (Пушкин); Когда экипаж въехал на двор, господин был встречен трактирным слугою (Гоголь). Два факта соединяются во времени и в одном акте восприятия; субъектом восприятия в художественном тексте является повествователь. Если два факта принадлежат одному модусному плану (например, восприятия или знания) и одному модусному субъекту, то между предикативными единицами обнаруживается таксисная техника связности: совпадение двух предикативных единиц по модальности (наклонению), совпадение или несовпадение по времени и лицу (субъекту). О таксисе подробно см. в [Золотова и др., 2004].

    Примеры второго варианта — это сложные предложения с придаточным изъяснительным: (1) Егорушка вспомнил, что, когда (2) цветет вишня, (3) эти белые пятна мешаются с вишневыми цветами в белое море (Чехов). Глагол в главном предложении (1) и глаголы в составе изъяснительной части (2, 3) не совпадают по времени, поскольку первая часть является модусной по отношению к двум другим предложениям в составе изъяснительной части. В свою очередь сказуемые в предложениях (2, 3) совпадают по времени, поскольку оба предложения относятся к классу диктальных.

    Но возможен и третий вариант соотнесенности семантик частей полипредикативного предложения: две диктальные единицы, относящиеся к разным модусам (субъектам).

    Рассмотрим третий вариант: Спорь с человеком умнее тебя: он тебя победит... но из самого твоего поражения ты можешь извлечь пользу для себя. Спорь с человеком ума равного: за кем бы ни осталась победа — ты по крайней мере испытаешь удовольствие борьбы (Тургенев); Из-за облачных обрывков глядела на них луна и хмурилась: вероятно, ей было завидно и досадно на свое скучное, никому не нужное девство. (Чехов, Дачники). В примере из Тургенева части до двоеточия обусловлены модусом воли: «советую делать так». Части после двоеточия предполагают модус знания: «знаю, что...»; «известно, что...». В примере из рассказа А.П.Чехова двоеточие разграничивает наблюдаемую рассказчиком картинку (модус восприятия) и предполагаемые мысли луны (модус мнения). В качестве «слова остранения» Чехов использует вводное слово вероятно.

    Возвращаясь к проблематике бессоюзия и выбора знака препинания, сформулируем общую закономерность. Для первого варианта условия выбора таковы: если порядок следования частей соответствует временному порядку следования событий (так, как это происходило в жизни), то говорящий выбирает тире. Если порядок следования частей сложного предложения не соответствует временному развитию событий, то правило предлагает постановку двоеточия.

    Наличие двоеточия в определенных контекстах указывает на пропущенный модусный глагол:

    И деревянной поступью монаха
    Мощеный двор когда-то мерил ты:
    Булыжники и грубые мечты —
    В них жажда смерти и тоска размаха!

    (Мандельштам)

    Двоеточие в этом примере стоит перед именительным представления (именительным темы) и указывает не только на смену модуса, но и на пропуск модусного глагола «думал». Тем самым соединяются два модуса, принадлежащие одной личности (субъекта): «мерил шагами двор и думал...». Возможно и еще одно понимание этой бессоюзной конструкции: два модуса, принадлежащих двум личностям (ты героя и Я автора): «герой заключил себя в монастырь, потому что спасался от опасностей жизни и свободы», в этом случае можно говорить о конструкции вывода-обоснования. Такие случаи относятся к третьему варианту связей в полипредикативной конструкции (модусному).

    Тот же пропуск и в примере Оглянулся: сзади никого; при постановке двоеточия мы указываем на пропуск «и увидел». При постановке тире показываем временное следование: Оглянулся — никого.

    Подведем итог. При выборе знака препинания в бессоюзном предложении следует помнить о двух направлениях связности: между диктальными частями — диктальная (таксис) и между модусными — модусная. Таксис действует между двумя диктальными предикативными единицами в рамках не только единого временного периода (без разрыва времени), но и в рамках единого модусного плана; в этом случае выбор знака зависит от порядка следования частей по отношению к временному следованию фактов. Тире указывает на соответствие порядка следования предложений временному следованию фактов. При мене модуса временная составляющая синтаксических отношений выключается: взамен устанавливается связь между имплицитными модусными рамками. Наличие модусных отношений обозначается двоеточием. Эта связь принадлежит уровню текста. Ее наличие в рамках сложного предложения свидетельствует о большей степени расчлененности конструкции, о ее текстовой обусловленности, ее связи с типом повествования.

     
    Литература
     
    1. Бабайцева В.В. Русский язык. Синтаксис и пунктуация. — М., 1979.
    2. Валгина Н.С. Синтаксис современного русского языка. Учебник для вузов. — М., 1973.
    3. Золотова Г.А., Онипенко Н.К., Сидорова М.Ю. Коммуникативная грамматика русского языка. — М., 2004.
    4. Крючков С.Е., Максимов Л.Ю. Современный русский язык. Синтаксис сложного предложения. Учеб. пособие для студентов пед. институтов. 2-е изд. — М., 1977.
    5. НКРЯ — Национальный корпус русского языка.
    6. Правила русской орфографии и пунктуации. Полный академический справочник / Под ред. В.В. Лопатина. — М., 2009.
    7. Розенталь Д.Э. Справочник по правописанию и литературной правке. — М., 1996.
    8. Шапиро А.Б. Современный русский язык. Пунктуация. — М., 1966.
    9. Шварцкопф Б.С. Современная русская пунктуация: система и ее функционирование. — М., 1988.
    10. Щерба Л.В. Пунктуация // Щерба Л.В. Языковая система и речевая деятельность. — Л., 1974. — С. 241-245.
    11. Ширяев Е.Н. Бессоюзное сложное предложение в современном русском языке. — М. 1986.
     
     
    «Русская словесность» . – 2015 . - № 3 . – С. 65-70.
     
     




    © 2006 - 2018 День за днем. Наука. Культура. Образование