Педагогический альманах ==День за Днем==
 
написать письмо

    Главная

    Новости

    Методика

    За страницами учебников 

    Библиотека

    Медиаресурсы

    Школьная библиотека

    Подготовка к ЕГЭ, ГИА

    Одаренные дети

    Проекты

    Мир русской усадьбы

    Экология

    Методический портфолио учителя

    Встречи в учительской

    Творчество педагогов

    Статьи педагогов в журнале "Новый ИМиДЖ"

    Конкурсы профессионального мастерства педагогов

    Творческие страницы

    Рефераты школьников

    Конкурсы школьников

    Альманах детского творчества "Утро"

    Творчество школьников

    Фотогалерея

    Школа фотомастерства

    Доска объявлений

    Полезные ссылки

    Гостевая книга
    Sort

    Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru

      День за днем : Статьи 

      Статьи  



     

    З.А. Шелестова (Москва)
    кандидат педагогических наук, доцент кафедра логопедии МГПУ

    Изучение мастерства А. П. Чехова-рассказчика на уроках литературы
    в 10 классе
     
     
    Ключевые слова: художественная деталь, «поэтика намека», иносказание, искусство художественного чтения, архиерей, алтарь.
     
     
    Перед тем как обратиться к анализу рассказа А.П. Чехова «Ионыч» в 10 классе, преподавателю необходимо познакомить школьников со своеобразием мастерства Чехова-рассказчика с тем, чтобы более углубленно ввести их в художественный мир писателя.

    «Своеобразие и вместе с тем заслуга Чехова, — отмечает В.В. Голубков,— состоит в том, что он, как никто, понял существо рассказа как малой эпической формы, довел этот жанр до совершенства, добиваясь того, чтобы рассказ при возможно меньшем объеме отражал с максимальной правдивостью и с наибольшей глубиной и силой существенные стороны жизни» [1, 5].

    Искусство композиционной сжатости, умение не только писать, но и переделывать, исправляя, сокращая, безжалостно вычеркивая все, без чего можно обойтись, стало для Чехова одним из основных требований, которые он предъявлял к себе на всем протяжении литературной деятельности. Крылатой стала фраза писателя: «Краткость — сестра таланта».

    Чехов создал своего рода поэтику короткого рассказа, по-особому решая вопросы о композиции образа, о соотношении действующих лиц, о сюжете рассказа, о языке автора и действующих лиц. Он неоднократно ставил и вопрос о писателе и читателе. Читатель, на которого ориентировался Чехов, — не буржуа, не обыватель. «Это передовой, демократически настроенный интеллигент, способный понять идейный смысл рассказов и их тонкий юмор» [1, 8]. Он должен о многом догадаться сам, многое воссоздать в своем воображении самостоятельно.

    Сюжеты строятся в рассказах Чехова чаще всего на одном эпизоде, всегда занимательном и остром, а развертывание сюжета энергично, динамично, стремительно. В маленьких рассказах, считал Чехов, лучше не досказать, чем пересказать. В языке также необходимо соблюдать строжайшую экономию, поэтому язык должен быть прост, понятен, доходчив. Конечно, писатель не был противником так называемых изобразительно-выразительных средств, но если они шаблонны, затасканы, не останавливают на себе внимание читателя, то только портят впечатление.
     
    По наблюдениям Н.М. Шанского, Чехов старательно устранял из языковой ткани своих рассказов все то, что недостаточно точно, выступал против злоупотребления иноязычными словами, обращался чаще к общеизвестным и общеупотребительным словам. «Пишу и зачеркиваю, пишу и зачеркиваю», — так кратко и выразительно охарактеризовал писатель свой творческий метод в письме к Е.Шавриной от 1 февраля 1897 г. [7, 204].

    Работу над лексикой рассказов Чехов не прекращал и после выхода их в свет. Приведем несколько примеров.
    В первой редакции:     В последующих:
    1.И я видел, как           И я видел, как
    штабс-капитан             штабс-капитан
    Полянский держал      Полянский держал
    перед ней блюдеч-       перед ней блюдечко
    ко с мороженым,         с мороженым, а она
    а она кушала лож-       кушала ложечкой,
    кой.

    («Учитель словесности»)

    2.Уже на другой ме-   Уже на другой месяц
    сяц у нас в кварти-      у нас в квартире бы-
    ре царила унылая        ла унылая тишина,
    тишина, нарушае-       нарушаемая только
    мая только по чет-      по четвергам,
    вергам.

    («Рассказ неизвестного человека»)
     
    А.П.Чехов, по определению М.Горького, «единственный из художников нашего времени, в высокой степени усвоивший искусство писать так, "чтобы словам было тесно, а мыслям просторно"» [7, 210].

    Неистощимым был талант Чехова как юмориста и сатирика: «Штабс-капитан Полянский стал уверять Варю, что Пушкин в самом деле психолог, и в доказательство привел два стиха из Лермонтова» («Учитель словесности»). Или: «Он любил читать и газеты, но читал в них одни только объявления о том, что продаются столько-то десятин пашни и луга с усадьбой, рекой, садом...» («Крыжовник»). И так далее...
    Одним из главных средств стимулирования творческого воображения читателя была для Чехова художественная деталь. Подбор деталей был одной из тех «тайн» его творчества, которой учились у него другие писатели. Один искусно поданный штрих — и читатель силою своего воображения создает облик всего человека. «Для того чтобы подчеркнуть бедность просительницы, — советовал Чехов одному молодому писателю, — не нужно тратить много слов, не нужно говорить о ее жалком состоянии, несчастном виде, а следует сказать, что она была в рыжей тальме» [1, 13].
     
    Максимальная экономия художественных средств требовала от Чехова строжайшего отбора событий и сцен. Здесь Чехов был непревзойденным мастером. Он считал необходимым сразу вводить читателя в развитие сюжета. «Он встал с моей тетрадью в руках, — вспоминает С.Щукин, — и перегнул ее пополам. — Начинающие писатели часто должны делать так; перегните пополам и разорвите первую половину...Я говорю серьезно, — сказал Чехов, — Обыкновенно начинающие стараются, как говорят, «вводить в рассказ» и половину пишут лишнего. А надо писать, чтобы читатель без пояснений автора, из хода рассказа, и из разговоров действующих лиц, из их поступков понял, в чем дело. Попробуйте оторвать первую половину вашего рассказа; вам придется только немного изменить начало второй, и рассказ будет совершенно понятен. И вообще не надо ничего лишнего...» [6, 540].

    Еще большее значение Чехов придавал концовке рассказа, стремясь сделать ее возможно более эффектной и впечатляющей. Например, в рассказе «Каштанка» сюжет развивается вполне логично. Собака, попав к клоуну, входит в новую жизнь и превращается в «артистку». Но стоило ей во время дебюта услышать знакомые голоса, как в ней проявилась ее собачья природа — привязанность к людям, среди которых она выросла и долго жила. Неожиданная концовка рассказа раскрывает его смысл.

    Все рассказы А.П.Чехова можно разделить на три группы: юмористические, сатирические и лирико-драматические. Свои юмористические рассказы («Хирургия», «Оратор», «Лошадиная фамилия», «Юбилей», «Радость» и т. д.) Чехов писал для журналов «Стрекоза», «Будильник», «Осколки», «Свет и тени» и др. Он прекрасно знал бытовой язык и был непревзойденным мастером речевой характеристики: умел говорить языком помещика, крестьянина, извозчика, учителя, студента-медика, деревенского дьячка и т.п.
    Основные темы сатирических рассказов Чехова («Хамелеон», «Толстый и тонкий», «Человек в футляре», «Смерть чиновника» и т.д.) — деспотизм, самоуправство, формализм начальствующих лиц и чиновников и забитость, пресмыкательство, подхалимство подчиненных. Искусству сатирического изображения Чехов учился прежде всего у Гоголя и Салтыкова-Щедрина. Художественные средства, обычно применяемые в сатирической литературе, — иносказание, сгущение красок, доходящее до гиперболы, а иногда и до гротеска, характерны для сатиры Чехова.

    После того как учащиеся вспомнят содержание уже изученных ими в средних классах чеховских произведений, обратимся к рассказу «Ионыч» (1898 г.). Его особенностью является соединение сатиры с обычно свойственным Чехову элегическим настроением, грустным раздумьем над жизнью. Мы воспринимаем рассказ «Ионыч» как сатиру на жизнь провинциальной интеллигенции, но неудачная любовь и неудачно сложившаяся жизнь героев вызывают одновременно и чувство грусти.
     
    Основная тема рассказа — тема моральной деградации доктора Старцева — требует для своего раскрытия по меньшей мере жанра романа, но Чехов сумел раскрыть эту тему в небольшом рассказе полно, ярко и убедительно. Его мастерство проявилось прежде всего в показе целого через одну, но основную черту характера героев.

    Второй художественный прием — ступенчатость в раскрытии жизненного пути героев. И третий прием сатирического изображения — это речевая характеристика, один из излюбленных приемов Чехова, в котором он был величайшим мастером.

    Задача учителя при обращении к тексту — показать, что эволюция Старцева органически связана с условиями и обстоятельствами, типичными для времени и места действия рассказа.

    Город С. и его «интеллигентное» общество представляют собой не только фон, на котором развертывается история героя рассказа. Среда, в которую попал молодой, с хорошими задатками земский врач, оказалась для него далеко не безобидной. Рисуя быт семьи Туркиных, показывая их интересы и взгляды на жизнь, Чехов вместе с тем изображает типические черты пустой, обывательской интеллигенции города С. Туркины искренне убеждены, что представляют собой «сливки общества», цвет местной аристократии.

    Иван Петрович считал себя человеком очень остроумным («недурственно», «покорчило вас благодарю», «болыпинский»). Читателю не известно, служил ли где-нибудь Туркин, на какие средства жил, было ли у него имение и как он им управлял. Вот характерная для Туркина деталь: «Вынув из жилетного кармана записочки, он прочел смешное письмо управляющего о том, как в имении испортились все запирательства и обвалилась застенчивость». Если Туркин охарактеризован со стороны претензий на остроумие, то в образе Веры Иосифовны на первый план выдвинута одна черта — кокетничание своим писательством, французскими фразами и игривым тоном в разговоре с гостями. («Мой муж ревнив, это — Отелло, но ведь мы постараемся вести себя так, что он ничего не заметит».)

    Екатерина Ивановна считала себя талантливой пианисткой. Закончив «трудный пассаж, интересный именно своей трудностью, длинный и однообразный», она принимала восторженные отзывы гостей как должное, «и на всей ее фигуре было написано торжество». С риторическим пафосом она говорит Дмитрию Ионовичу: «Я хочу быть артисткой, я хочу славы, успеха, свободы, а вы хотите, чтобы я... продолжала эту пустую, бесполезную жизнь, которая стала для меня невыносима».

    Обрисовка образа Екатерины Ивановны, несомненно, проникнута тонкой иронией, иногда насмешливой, иногда грустной, но в целом этот образ овеян авторским сочувствием. Она «капризна, избалована», но стремится не к безделью, не к роскоши и не к удовольствиям, а к работе на поприще искусства. Для достижения своей цели она много работала (даже в праздничные дни играла на рояле по три-четыре часа, выполняла «длинные томительные экзерсисы»). Но после того, как Екатерина Ивановна, оторвавшись от семьи, четыре года пробыла в московской консерватории, она убедилась в том, что музыкального таланта у нее нет: «Теперь все барышни играют на рояле, и я тоже играла, как все, и ничего во мне не было особенного; я такая же пианистка, как мама писательница». Взрослая Екатерина Ивановна, надломившаяся в жизни и цепляющаяся, как за последнюю соломинку, за свои былые отношения со Старцевым, вызывает у читателя не усмешку, а сожаление.

    Важно, чтобы ученики при повторном медленном чтении отрывков из текста почувствовали особенности языка и стиля Чехова (лиризм, иронию, лаконизм и сдержанность в выражении чувств). Задача учителя — раскрыть перед учащимися «поэтику намеков», присущую манере Чехова, показать, какое обилие фактов и жизненных наблюдений заключено в чеховских рассказах, какие сложные и глубокие мысли выражены с, помощью простых лексических средств и коротких предложений.

    Рисуя семью Туркиных сатирически, Чехов, однако, нигде не прибегает к нарочитой схематизации или утрированию. По первому впечатлению Иван Петрович может показаться просто симпатичным человеком. Он веселый, жизнерадостный добряк, шутник, балагур. Развлекая гостей, Иван Петрович «мило шутит, пуская в ход излюбленные словечки и выражения». Вера Иосифовна читает гостям свой роман о том, чего «никогда не бывает в жизни». Гордясь «талантливостью» жены, Иван Петрович не прочь похвалиться и одаренностью дочери: именно по его просьбе Котик садится за рояль и играет «трудный пассаж».

    Первая глава дает богатый материал для характеристики Туркиных. В доме идет какая-то показная жизнь, отчасти напоминающая не в первый раз сыгранный спектакль. Глава семьи смешит всех пошлыми шутками, хозяйка играет в литературу. Любящие родители забавляются дочерью, как куклой, делают из нее вундеркинда, которому уготовано блестящее будущее. Гости Туркиных усердно изображают «почитателей талантов».

    Все это — не что иное, как легковесная подмена подлинно интеллектуальной жизни, которой, по мысли Чехова, и должна жить настоящая интеллигенция. Можно привести учащимся известное высказывание A.M. Горького: «Его врагом была пошлость; он всю жизнь боролся с ней, ее он осмеивал и ее изображал бесстрашным острым пером, умея найти плесень пошлости даже там, где с первого взгляда казалось, все устроено очень хорошо, удобно, даже — с блеском» [2,137]. Акцент такого рода будет иметь большое воспитательное значение.

    Во второй главе на первый план выступает образ центрального героя. Со времени его визита к Туркиным прошел год («в трудах и одиночестве», замечает автор). Уже одно то, что Старцев, неоднократно собиравшийся посетить гостеприимных и понравившихся ему знакомых, смог выполнить свое намерение лишь через год, свидетельствует о большой загруженности молодого врача и о том, что он всей душой отдается делу.

    Особо остановимся на увлечении Старцева Екатериной Ивановной, которая привлекла его внимание не только молодостью, он видел в ней не ординарную девушку: «она казалась ему очень умной и развитой не по летам». Влюбленному врачу думалось, что Екатерина Ивановна способна разделить с ним все его умственные интересы. «С ней он мог говорить о литературе, об искусстве, о чем угодно, мог жаловаться ей на жизнь, на людей, хотя во время серьезного разговора, случалось, она вдруг некстати начинала смеяться или убегала в дом». Это замечание автора делало очевидным, что Старцев идеализировал «Котика». Ему доставляло удовольствие расспрашивать ее о прочитанном, и его не настораживало, что «высокоразвитая» Котик по поводу «Тысячи душ» Писемского ограничивается столь «глубоким» суждением: «А как смешно звали Писемского — Алексей Феофилактыч!»

    Разговор молодых людей происходит в саду, на скамейке «под старым широким кленом». Надо разъяснить учащимся принципы построения чеховского пейзажа, мягкого и лирического. В сцене свидания Старцева и Туркиной простыми, но чрезвычайно выразительными деталями дан осенний грустный пейзаж, как бы намекающий на скрытое, пока еще не проявившееся неблагополучие в судьбах героев рассказа, на дисгармонию их чувств, в будущем не сулящую ничего отрадного: «Приближалась осень, и в саду было тихо, грустно, и на аллеях лежали темные листья. Уже рано смеркалось». Примечательно, что и описание последующих встреч героев сопровождается аналогичными зарисовками («На дворе накрапывал дождь, было очень темно...»; «Они пошли в сад и сели там на скамью под старым кленом, как четыре года назад. Было темно»).

    Сумасбродная записка Котика повергает Старцева в смятение. Ясно понимая, что его свидание на кладбище вряд ли осуществится, он все же «отдался этой слабой, пустой надежде, и она опьянила его». На этом этапе жизни Старцеву не чуждо ничто человеческое: пылкая влюбленность, мечты о счастье. Но вот Старцев убеждается, что его обманули. Усталый, угасший, разочарованный, он уходит с кладбища. В это время «точно опустился занавес, луна ушла под облака, и вдруг все потемнело кругом». Потемневшее ночное небо гармонирует с внутренним состоянием героя, в душе которого все померкло.

    В неудачном сватовстве Старцева, составляющем содержание третьей главы, необходимо проследить за настроением героя, обуреваемого сомнениями по поводу серьезного шага, на который он решается. «А приданого они дадут, должно быть, немало», — вдруг приходит ему в голову. Эта грубо-прозаическая мысль, не имеющая ничего общего со вчерашними мечтами, изобличает в молодом враче задатки будущего стяжателя.

    Вспоминая о своем скромном происхождении, о своей трудовой жизни, Старцев испытывает сомнения. Он думает о том, что родня будущей жены заставит его бросить службу, которой он отдал много сил и энер-
    гии. Но мысль о приданом побеждает колебания доктора: «Дадут приданое, заведем обстановку...». За один год работы он успел развить частную практику. Поэтому «у него уже была своя пара лошадей и кучер Пантелеймон в бархатной жилетке». Он уже начал полнеть, и его тянет к спокойной, уравновешенной жизни.
    Решительное объяснение Старцева с Екатериной Ивановной, положившее конец и любовному увлечению доктора, и его мечтам о семейном счастье, должно быть понято как кульминационный момент, вслед за которым отчетливо выявляется уже ранее наметившееся моральное перерождение героя. Следует отметить, что не горечь неразделенного чувства преобладает в переживаниях отвергнутого жениха, а уязвленное самолюбие человека, уже знающего себе цену. «Он не ожидал отказа», — подчеркивает Чехов.

    Чувство любви, переживаемое Старцевым, было искренним, но не глубоким, поверхностным. Через несколько дней он «успокоился и зажил по-прежнему». Вспоминая свое минувшее увлечение, «он лениво потягивался и говорил: «Сколько хлопот, однако!».

    Четвертая глава рассказа показывает Старцева популярным в городе врачом, разбогатевшим и преуспевающим, теперь он предпочитает только частную практику, о чем свидетельствует его спешный прием больных в Дялиже. «Ездит он уже не на паре, а на тройке с бубенчиками». Эта тройка символизирует его материальное процветание. Одолевающая его полнота как бы говорит об огрублении, отяжелении и опошлении £го личности. После нескольких лет жизни в провинции он не только не вырос в культурном отношении, но, наоборот, заметно опустился: «от таких развлечений, как театр и концерты, он уклонялся, но зато в винт играл каждый вечер, часа по три, с наслаждением».

    Впрочем, было у него еще одно развлечение: «по вечерам вынимать из карманов бумажки, добытые практикой». Обратим внимание учащихся еще раз на роль художественных деталей в творчестве Чехова. Запахи, исходящие от купюр различного достоинства, характеризуют город С. Вот эти деньги, пахнущие духами, Старцев получил из выхоленных рук какой-нибудь дамы; вот эти, пропахшие ладаном,— может быть, получены при посещении заболевшего служителя церкви, те, что пахнут ворванью, — после визита к какому-нибудь рыботорговцу.

    Голый расчет, «бессердечный чистоган», ныне правящий жизнью Старцева, вытеснил из его сознания и мысли о значении труда, и мечты о личном счастье, сковал все его душевные движения. Но самый главный критерий, которым читатель определяет глубину душевного опустошения Старцева, — это отношение его к девушке, которую он еще так недавно любил.

    Чехов подробно рисует сцену посещения Старцевым дома Туркиных. Все шло, как и раньше. Так же «остроумно» приветствовал его Иван Петрович. («А, здравствуйте, пожалуйста!.. Бонжурьте!»), так же манерно и кокетливо встретила его Вера Иосифовна, так же Пава говорил трагическим голосом: «Умри, несчастная!», и так же беседовал он с Екатериной Ивановной в саду, на той же скамейке под старым кленом.
    Любовь прошла безвозвратно, и, хотя Котик стала «красивее и стройнее», «ему не нравились ее бледность, новое выражение, слабая улыбка, голос, а немного погодя уже не нравилось платье, кресло, на котором она сидела». Слушая Веру Иосифовну, «сильно постаревшую, с белыми волосами», и ее новый роман, Старцев с досадой думает: «Бездарен не тот, кто не умеет писать повестей, а тот, кто их пишет и не умеет скрыть этого».

    Интересен последний разговор Екатерины Ивановны и Старцева. Характеризуя провинциальную жизнь, доктор говорит: «Как мы поживаем тут? Да никак. Старимся, полнеем, опускаемся, общество каторжников, алкоголиков, хрипунов, которых я терпеть не могу. Что хорошего?» Но Екатерина Ивановна не замечает катастрофического изменения внутреннего облика Старцева. «Я только о вас думала. Какое это счастье быть земским врачом, помогать страдальцам, служить народу». Как бы отстраняя от себя все, что может тревожить его заснувшую совесть, Старцев кратко определяет свое впечатление от встречи с Екатериной Ивановной так: «А хорошо, что я тогда не женился».

    Пятая глава рассказа звучит эпилогом. «Прошло еще несколько лет. Старцев еще больше пополнел, ожирел, тяжело дышит и уже ходит, откинув назад голову». Стремление к наживе окончательно овладело им и перешло в страсть. У него уже есть имение и два дома в городе, и он «облюбовывает еще третий, повыгоднее...». Для того чтобы показать, во что превратился теперь Старцев, Чехов рисует его чрезвычайно выразительный сатирический портрет: «Когда он, пухлый, красный, едет на тройке с бубенчиками, и Пантелеймон, тоже пухлый и красный, с мясистым затылком, сидит на козлах... и кричит встречным: «Прррава держи!», то картина бывает внушительная, и кажется, что едет не человек, а языческий бог».
    И снова в качестве решающего критерия для выяснения степени нравственного падения Старцева Чехов берет отношение героя к предмету его былой любви. Когда в клубе кто-нибудь заговаривает о Туркиных, он спрашивает: «Это вы про каких Туркиных? Это про тех, что дочка играет на фортепьянах?» Так говорить о девушке, которую когда-то любил, может только человек, дошедший до последней степени душевной опустошенности. Городские обыватели зовут теперь Старцев а «Ионычем». В этом звучит и панибратская фамильярность, и скрытое неодобрение. Превратившись в «Ионыча», Старцев стал одним из многих стяжателей и пошляков, населявших город С.

    Рассказ А.П.Чехова «Ионыч» особенно актуален в наше посткапиталистическое время, в котором приветствуются собственничество, страсть к наживе, пошлость и безнравственность. Более ста лет назад Чехов заклеймил быт собственников, их нравы, паразитизм, оскудение человеческой личности. Работа над рассказом поможет школьникам задуматься о смысле жизни, ее истинных ценностях; о том, что бесполезная и праздная жизнь за счет других убивает в человеке все лучшее, что дано ему щедро природой.
     
    В 2012 году издательский дом «Комсомольская правда» выпустил серию дисков «Великие исполнители». Мы предложили учащимся 10 класса (школа №1130 Западного округа г. Москвы, учитель Шелестова О.С.) прослушать рассказ А.П.Чехова «Архиерей» в замечательном исполнении О.П.Табакова и высказать письменно свое мнение о рассказе и позиции автора в нем. Произведение было написано Чеховым в 1902 году, когда он был уже очень болен и ему, как врачу, были понятны страдания его умирающего героя — преосвященного Петра, а как писателю — его размышления о жизни и смерти, о должном и сущем, о вере и абсолютнейших ценностях, главной из которых для писателя является чувство свободы.

    Учащиеся писали, что «рассказ Чехова "Архиерей" в исполнении О.П. Табакова вызывает грусть и сожаление, заставляет слушателей задуматься над своей жизнью, над тем, для чего человек живет и счастлив ли он» (Юля М.). «Главная мысль рассказа состоит в том, чтобы показать, что все мы одинаковы, у нас у всех одинаковые болезни вне зависимости от чина, который занимает человек» (Маша Д.). «Чехов показывает тяготы священнослужителей: человек, заточенный в рамки священных обрядов, не свободен, а потому и несчастен. Надо жить так и поступать так, как подсказывает тебе твое сердце» (Саша П.). «Архиерей был счастлив, когда служил в церкви, но высокий чин не позволил осуществить его мечту: служить спокойно дьяконом в какой-нибудь деревенской церквушке» (Витя Т.). «Главный герой хоть и служил, но неискренне верил в Бога, сомнения терзали его. Он одинок и мечтает хоть с кем-нибудь поговорить просто, без подобострастия. Даже мать видела в нем не сына, а лишь его высокое звание» (Аня В.). «Автор сочувствует архиерею. В нем присутствует отражение самого Чехова. Герой — обычный человек, который мечтает о простой жизни, но ему это не удавалось, он устал от своего высокого чина» (Вася Н.).

    «Главная мысль рассказа в том, что неважно, какое положение занимает человек в жизни, так как перед смертью все равны. При жизни герой занял такую высокую должность, что даже мать боялась его. При разговоре с ним хотела встать, и лишь когда архиерей умирал, она бросилась к нему со слезами, называя его уже не "владыка", а "сынок"» (Сергей М.). «Смерть неизбежна. Перед ней все равны. И Чехова волновала мысль о том, какой след оставляет после себя человек. Свой страх писатель отражает в Петре, о котором после смерти, кроме матери, даже никто и не вспоминал. Город жил прежней жизнью, и мало кто верил рассказам матери, что ее сын был архиереем» (Дима М.).

    На вопрос о том, можно ли на основании рассказа считать Чехова верующим человеком, ответы школьников разделились на три группы: одни говорили «нет», другие — «да», третьи — «Чехов был верующим, но не набожным, не догматиком». Обсуждение ответов учащихся помогло нам организовать беседу по поводу рассказа Чехова.

    Подведя итог, учитель отметил, что некоторые считали Чехова атеистом. Может быть потому, что он в жизни и поведении был чрезвычайно сдержан, «обладал натурою целомудренно-стыдливою и все интимно-духовные переживания свои тщательно оберегал от посторонних, нередко отделываясь шуткой» [4, 587].
    Любовь к слабым и грешным душам — основной пафос чеховской прозы. Философ С.Н.Булгаков утверждал, что «Чехову близка была краеугольная идея христианской морали, что всякая живая душа всякого человеческого существования представляет собой самостоятельную, незаменимую, абсолютную ценность» [3, 23].

    Чехов твердо различал тьму в душе человека и в общественном существовании. В письме к Суворину он писал: «Когда в детстве мне давали религиозное воспитание и я читал на клиросе и пел в хоре, все умилялись, глядя на меня. Я же чувствовал себя маленьким каторжником... Недаром из семинарий и духовных училищ вышло столько атеистов» [4, 587].

    Прав был и философ Н.Бердяев, считая, что Чехов был «православным по духу». Всю жизнь он носил крестик, много молился. В письме к Суворину писатель указал на внутренний трагизм религиозного развития человека в жестких рамках принуждения к вере. Чехов просто отвергал религию из-под палки, его отец много молился и в то же время жестоко избивал своих детей. Внутреннее рабство губительно для человека. «Свобода Чехова, — отмечает М.М.Дунаев, — не самоволие, не произвол и вседозволенность, но независимость от недолжных и недостойных сторон жизни. Только свободный человек может быть искренне верующим» [4, 594].

    Рассказ «Архиерей», по мнению М.М.Дунаева, — «один из самых совершенных в художественном отношении произведений Чехова» [4, 647]. Главный герой всею душою отдается своему служению, любит Церковь, но чувствует, что его сан создаст неодолимую преграду между ним и людьми, даже самыми близкими: «Не мог он никак привыкнуть к страху, какой он, сам того не желая, возбуждал в людях, несмотря на свой тихий, скромный нрав... В его присутствии робели все, даже старики протоиереи, все «бухали» ему в ноги». Не случайно О.П. Табаков ведет свое неторопливое повествование на фоне торжественных звуков церковной службы, и это создает в слушателях особое настроение: души молящихся в храме как бы сливаются в соборном единстве и на душе становится «покойно, благополучно». Но суета повседневной жизни угнетает архиерея: какие-то входящие и исходящие бумаги, «мелкость всего того, о чем просили, плакали». Не было у него ни одной свободной минуты.

    «Превращение духовного лица в чиновника, — отмечает М.М.Дунаев, — не может не быть пагубным, хоть в малой мере. Может быть, именно это создавало преграду между ним и окружающими» [4, 648]. Может быть, именно оттого не покидало архиерея чувство какой-то неполноты: «Преосвященный сидел в алтаре, было тут темно. Слезы текли по лицу. Он думал о том, что вот достиг всего, что было доступно человеку в его положении, он веровал, но все же не все было ясно, чего-то еще недоставало, не хотелось умирать; и все еще казалось, что нет у него чего-то самого важного, о чем смутно мечталось когда-то». «Лишь перед лицом смерти преосвященный Петр обретает в смирении счастье покоя: «Как хорошо! — думает он. — Как хорошо!».

    Чехов всю жизнь стремился никого не осуждать и не судить. В его записных книжках есть необычная молитва: «Боже, не позволяй мне осуждать или говорить о том, что я не знаю и не понимаю». Писатель не имел религиозного опыта, поэтому не мог и не собирался описывать предсмертные мысли архиерея, но, видимо, не раз думал об этом. Известно, что перед своей смертью Чехов сказал врачу: «Я умираю». Он попросил у жены шампанского, немного выпил и спокойно умер, как и его герой.
    Бывают произведения, особенно чеховские, которые трудно анализировать с детьми, и обращение к тексту средствами искусства художественного чтения в исполнении таких мастеров, как О.П. Табаков, помогает учителю дать школьникам не столько понять, сколько почувствовать глубину чеховской мысли.
     

    Литература

    1. Голубков В.В. Мастерство А.П.Чехова. — М., 1958.
    2. Горький и Чехов: Сб. — М., 1951. — С. 137.
    3. Дунаев М.М. Православие и русская литература: В 6 т. Т. 4. — М., 2004. — С. 587-650.
    4. Семанов а М.Л. Чехов-художник. — М., 1976.
    5. Чехов А.П. Собр. соч.: В 12 т., Т. 12. — М., 1963. —С. 267.
    6. Чехов в воспоминаниях современников / Сост. Н.И. Гитович. —М., 1986. — С. 540.
    7. Шанский Н.М. Лингвистический анализ художественного текста. — Л., 1990. — С. 203-215.
     
     

    «Русская словесность» . – 2015 . - № 1 . – С. 37-46.
     
     




    © 2006 - 2015 День за днем. Наука. Культура. Образование