Педагогический альманах ==День за Днем==
 
написать письмо

    Главная

    Новости

    Методика

    За страницами учебников

    Библиотека

    Медиаресурсы

    Школьная библиотека 

    Подготовка к ЕГЭ, ГИА

    Одаренные дети

    Проекты

    Мир русской усадьбы

    Экология  

    Методический портфолио учителя

    Встречи в учительской

    Творчество педагогов

    Статьи педагогов в журнале "Новый ИМиДЖ"

    Конкурсы профессионального мастерства педагогов

    Творческие страницы

    Рефераты школьников

    Конкурсы школьников

    Альманах детского творчества "Утро"

    Творчество школьников

    Фотогалерея 

    Школа фотомастерства

    Доска объявлений

    Полезные ссылки

    Гостевая книга
    Sort

    Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru

      День за днем : Статьи 

      Статьи  



    А.И. Княжицкий 
    д.п.н., профессор, главный редактор журналов «Русская словесность»,
    «Русский язык и литература для школьников»
     
     
     
    Маленький принц Антуана де Сент-Экзюпери на фоне русской классики
     
    Ключевые слова: современность, традиции, сказка, реализм

    Маленький принц и его ровесники
    К ровесникам как к современникам, выразителям своего времени всегда относишься как-то по-особенному. Ведь чем бы ни наполняла жизнь каждого из нас, как бы по-разному ни складывалась судьба каждого из нас, мы остаемся людьми нашего времени. У каждого времени есть свои герои и антигерои. Мне кажется, что лицо нашего времени больше определяли антигерои. Но из современников навсегда остаются в памяти те, кто спасает честь времени, кто дает имя поколению, чьи имена потомки связывают с эпохой. Это может быть исторический деятель: поколение Лунина, поколение Кропоткина, поколение Сахарова, а может быть литературный герой: поколение Печорина, поколение доктора Живаго, поколение Маленького принца...
    Я всегда ощущал себя современником, точнее, ровесником Маленького принца — человеком его времени. Эпоху, когда мы — я и Маленький принц — пришли в мир, можно смело назвать самым страшным, решающим моментом в истории. Это эпоха Второй мировой войны, момент, когда решалось, продолжится ли жизнь человечества или чудовищная сила немецкого фашизма победит на Земле.
     
    Экзюпери в этот момент как военный летчик сражался с фашизмом в Северной Африке. И погиб в этой борьбе. Писатель Экзюпери как создатель Маленького принца вошел в бессмертие, его сказка читается на самых разных, в том числе и экзотических языках.
    Победа над злом на поле брани никогда не бывает полной и окончательной. Побежденное зло обретает другую личину, и борьба возобновляется, пусть и в форме холодной войны. По-настоящему победу в сознании поколений одерживает Маленький принц. Не одержал еще, но одерживает. И окончательно, я убежден, одержит...
     
    Создатель Маленького принца противопоставил бездушной силе обаяние маленького мальчика, его доброту, его ответственность за тех, кого он полюбил. «Маленький принц» — одно из последних произведений Экзюпери. Большинство его книг посвящено летчикам и всему, что связано с авиацией.
    Важно напомнить молодому читателю, что самолеты довоенной и военной поры разительно отличались от современных комфортных, многоместных, безопасных лайнеров, на которых мы привыкли летать за многие сотни километров. Самолет из «Маленького принца» сегодня вряд ли можно найти в авиационных музеях. Ничего сомнительного не хочу сказать о человеческих качествах современных авиаторов, но от летчиков поколения Экзюпери требовались исключительная смелость, выдержка, преданность своей профессии. В его прозе ощущается огромное небесное пространство, преодолеваемое маленьким самолетиком, и редкие огоньки далеких городов под крылом. Масштабы мира Экзюпери, масштабы его мироощущения, понимания жизни бесконечно расширяют мир его читателей, приобщают их к ночному полету в неизвестность. Вот почему мне очень хочется принадлежать к поколению «Маленького принца» — лучшего его творения. Нам с Маленьким принцем, страшно сказать, за семьдесят...
    Мы действительно ровесники...
    Маленький принц. Мудрость наивности
     
    Все встреченные на пути Маленьким принцем, все герои сказки Экзюпери делятся на взрослых и детей. Взрослые — никчемные, жадные, не понимающие не то что смысла жизни, но даже самых простых, очевидных рисунков. Взрослые, в понимании Экзюпери и его героя, создатели и продукт нелепой, чудовищной цивилизации. На посещенных Маленьким принцем планетах ему встречаются обитатели, которых можно было бы назвать просто чудаками, если бы они не воплощали определенные тенденции нашей распадающейся культуры.
    Каждый из одиноких обитателей планет-астероидов занят каким-либо «серьезным» делом, которое целиком заполняет всю его жизнь, остается не просто главной его страстью, но страстью единственной, исключающей все остальные.
     
    Обитатели первых двух планет не могут удовлетворить присущие им страсти без посетителей своих планет: первому из них — королю для того, чтобы чувствовать себя королем, — нужен подданный, второму — честолюбцу, для того, чтобы удовлетворить свое тщеславие, необходим почитатель. Эти двое страдают от того, что не могут поселить у себя на планетах подданного и почитателя, и вынуждены ждать гостей, таких, как Маленький принц.
     
    Владелец следующей планеты — пьяница. В отличие от первых двух, он не нуждается в гостях, ему не нужны собутыльники, он пьянствует в одиночку, пьет, чтобы забыться.
    Пародия на бессмысленную кипучую «деловую» деятельность открывается перед Маленьким принцем на четвертой планете. Ее владелец занят счетом звезд. Но смысл его деятельности состоит не в работе звездочета или астронома, а в том, что он как делец складывает в «банк» открытые кем-то новые звезды. Он делец, и таким образом он может удовлетворить свою страсть. Это, пожалуй, в путешествии Маленького принца высшее проявление самоценной деятельности, деятельности ради деятельности, счет звезд ради самого счета. Сколько подобных «дельцов» — псевдопрофессоров или псевдопрезидентов в современной России, подсмотревших где-то, как должно вести себя профессору или президенту, делают целью своей деятельности удовлетворение своей страсти — складывать в банк посчитанные звезды. И не только звезды.
     
    Единственно симпатичным из встреченных Маленьким принципом героев оказывается фонарщик. Он из всех, с кем встретился Маленький принц, пожалуй, ближе всего ему: он поддерживает заведенный порядок на своей планете, включает и выключает фонарь, отмечая бесконечные смены дня и ночи. Маленький принц тоже предстает в сказке человеком долга. Он каждое утро убирает свою планету, заботится о том, чтобы зловредные баобабы корнями не разорвали ее. Только совсем ничтожные размеры планеты фонарщика не позволяют Маленькому принцу пожить на этой планете и ближе познакомиться с ее обитателем.
    И наконец, в ряду владельцев крохотных планет появляется чистый ученый — географ, старик, занимающийся толстыми книгами, строго отделяющий свою ученую деятельность — географию, от путешествий, к которым он относится свысока и не без иронии. Но в то же время он не знает, сколько на его планете гор, рек и озер. Бессмысленное и высокомерное разделение науки на чистую и прикладную науку опровергается всем ходом цивилизации XX века. Все эти встречи можно рассматривать как пролог приземления Маленького принца на нашей планете.
     
    Писатель уже в посвящении к сказке, обращаясь к другу, адресует эту сказку ему — в его прошлое, когда он был маленьким, когда он слушал сказки и верил в сказки.
    Как Маленький принц отличает детей от взрослых, где для него проходит граница, отделяющая одних от других? Сам Маленький принц на традиционный одесский вопрос —
    «Тебе это надо?» — настойчиво утверждает — «Да, очень!» Но он никогда не отвечает на следующий, логично следующий за этим вопрос — «А зачем тебе это надо?» Собственно, с этого и начинается сказка Экзюпери: малыш, требующий нарисовать барашка, не объясняет, зачем ему необходим барашек, именно барашек, а не что-нибудь напоминающее барашка.
    Маленький принц. Взгляд из России
     
    ВЗГЛЯД первый
     
    Мы издавна поставили на полку самых любимых, читаемых и перечитываемых, совсем «своих» русских книжек книжки переводные, написанные на разных «чужих» языках. Но эти книжки воспринимаются нами как совсем свои и, читая их, мы забываем о не наших именах героев и обстоятельствах их жизни. Мне кажется, Маленький принц занимает в ряду «присвоенных» нами книг совершенно особое место.
    Не только давно отмеченная еще с пушкинской поры открытость русской культуры, русской литературы миру поставила «Маленького принца» на одну книжную полку рядом с «Буратино» или сказками Пушкина. Я думаю, дели в том, что то, что волновало Экзюпери, что своими словами и своими делами утверждал его маленький герой, было предметом размышлений русских писателей, стало темами и русской классики.
    Когда читаешь «Маленького принца», создается ощущение, что своим принципиальным разделением и противопоставлением детей и взрослых Экзюпери развивает основную мысль «Детства» Льва Толстого — идеал жизни, согласие человека и мира возможны только в детстве. И поэтому, вырастая, мы утрачиваем ощущение полноты и ясности бытия, погружаемся в суету так называемых серьезных дел и серьезных забот.
    В повести «Детство» есть трогательный и мудрый герой — учитель, любимый маленьким героем, Карл Иванович, — пронесший детское миропонимание через всю свою многотрудную жизнь, сохранивший его до холодной, одинокой старости на чужбине. Старый учитель стал первым и, может быть, высшим проявлением особого и самого настоящего, невероятно редко встречающего ума — ума сердца, ничего общего с «умом ума» не умеющим. Нужно иметь в виду, что для Льва Толстого «головной» было определением отрицательным, чуть ли не бранным. Если бы мы внимательнее читали Толстого и Экзюпери, мы не зачисляли бы в ряд по-настоящему умных современников, тех, кто скрывает под личиной ума хитрость или сообразительность.
     
    Отсюда, от первой толстовской повести, через все произведения писателя, через всю его долгую жизнь проходит этот критерий оценки героев. Только дети и взрослые, не утратившие с годами детского понимания жизни, ощущают и осознают жизнь как живую жизнь. Все остальные превращают жизнь в скучную обязанность и надоедливый ритуал. И тем самым лишают жизнь всякого смысла. Ведь смысл жизни заложен только в самой жизни...
     
    В поисках смысла жизни и Лев Толстой докризисной поры и Антуан де Сент-Экзюпери обращались к одному, пожалуй, самому авторитетному источнику, к словам Иисуса Христа. Вот что отвечает Он на вопрос учеников — «...кто больше в Царстве Небесном?» — «Иисус, призвав дитя, поставил посреди них, и сказал: истинно говорю вам, если не обратитесь и не будете, как дети, не войдете в Царство Небесное. Итак, кто умалится, как это дитя, тот и больше в Царстве Небесном. А кто соблазнит одного из малых сих, верующих в Меня, тому лучше было бы, если бы повесили ему мельничный жернов на шею и потопили бы его во глубине морской» (Матфей. 18. 1-6).
     
    Ребенок и взрослый
     
    В сказке Экзюпери, когда он рассказывает о своих детских рисунках, возникает совершенный тест — как определить, кто разглядывает эти рисунки. Если зритель видит, например, изображение совершенно очевидной шляпы, и говорит, что здесь нарисован слон, которого проглотил удав, то это не испорченный взрослостью ребенок. Такой ответ может принадлежать только ребенку.
    Всё, по Экзюпери, зависит от того, чем мы смотрим на мир, чем мы познаем его, что мы считаем достоверным в этом мире. Если ты видишь мир только глазами и признаешь увиденное глазами достоверным, если ты действуешь сообразно с этим увиденным глазами миром, если отвечаешь, как это стало модным говорить в наше время, на вызовы этого мира, то, значит, ты безнадежно взрослый.
     
    Если ты смотришь на мир сердцем и сердцем его чувствуешь и понимаешь, то это значит, что ты одной крови с неисправимыми детьми. Одной крови с Антуаном Экзюпери. Одной крови с Маленьким принцем.
    Хотя не убежден, что Маленький принц действительно был по годам маленьким. Может быть, он просто с годами сохранил детский взгляд на мир. В сказке меня всегда «царапало» одно замечание героя. Размышляя о том, как и почему изменилось его отношение к розе, Маленький принц говорит: «Ничего я тогда не понимал! Надо было судить не по словам, а по делам. Она дарила мне свой аромат, озаряла мою жизнь. Я не должен был бежать. За этими жалкими хитростями и уловками я должен был угадать нежность. Цветы так непоследовательны! Но я был слишком молод, я еще не умел любить».
     
    Значит, осознавший это герой прошел достаточный путь, для того, чтобы узнать это, для того, чтобы научиться любить. Иногда, знаю по себе, на это уходит целая жизнь.
    Глядя на этот мир глазами, мы вынуждены не только признать его достоверным, но и признать его правильным и закономерным, вынуждены смириться с ним, даже если он нам не нравится. Даже если очень сильно не нравится...
     
    Граница между миропониманием ребенка и взрослого проложена достаточно четко. Всё определяется тем, что признает серьезным, существенным для себя каждый из них. Маленький принц сам в разговоре с летчиком, которого он неожиданно заподозрил в том, что тот принадлежит к ненавистному племени взрослых, проводит эту границу:
    «Маленький принц даже побледнел от гнева.
    — МИЛЛИОНЫ лет у цветов растут шипы. И миллионы лет барашки все-таки едят цветы. Так неужели же это не серьезное дело — понять, почему они изо всех сил стараются отрастить шипы, если от шипов нет никакого толку? Неужели это не важно, что барашки и цветы воюют друг с другом? Да разве это не серьезнее и не важнее, чем арифметика толстого господина с багровым лицом? А если я знаю единственный в мире цветок, он растет только на моей планете, и другого такого больше нигде нет, а маленький барашек в одно прекрасное утро вдруг возь -мет и съест его и даже не будет знать, что он натворил? И это все, по-твоему, не важно?
    Он сильно покраснел. Потом снова заговорил:
    — Если любишь цветок — единственный, какого больше нет ни на одной из многих миллионов звезд, этого довольно: смотришь на небо и чувствуешь себя счастливым. И говоришь себе: «Где-то там живет мой цветок...» Но если барашек его съест, это все равно, как если бы все звезды разом погасли! И это, по-твоему, не важно!».
    Все так называемые отрицательные герои сказки — «взрослые» — не понимают, что серьезно в жизни только то, что делает человека по-настоящему счастливым. И только такое счастье и есть настоящее счастье. И только такое счастье никогда не может надоесть.
    Взрослые — ив устах Маленького принца это слово звучит как ругательство — считают важным, значительным, серьезным только то, что приносит пользу или, точнее, видимость пользы. В путешествии Маленького принца «серьезные» люди с их никчемными «серьезными» делами встречаются уже на двух посещенных им планетах.
     
    В продолжение путешествия по Земле Маленькому принцу тоже оказывается совершенно непосильно разгадать тайну так называемых серьезных людей, ни сортировщика пассажиров, ни торговца пилюлями от жажды. Бесконечные и бесцельные передвижения огромных масс людей как характерная черта нашей цивилизации непонятны ни Маленькому принцу, ни машинисту, ни стрелочнику. И только дети находят смысл в передвижении — они смотрят в окна вагонов. А для чего еще по Маленькому принцу ехать в поезде!?
    Другая важнейшая черта нашей цивилизации подвергается сомнению в разговоре с торговцем. Создание средств, машин, систем для того, чтобы экономить время, никому не нужно потому, что удовлетворить жажду гораздо приятнее у родника, а не проглотив усовершенствованные пилюли.
     
    Еще одна черта земной цивилизации, совершенно загадочная для Маленького принца, заключается в массовом характере этой цивилизации, в том, что люди тиражируют во множестве то, что по определению уникально, что может существовать только в одном экземпляре. И глядя на заросли роз на Земле, Маленький принц вспоминает о своей одной — и только поэтому такой прекрасной, такой любимой, такой единственной розе.
     
    (Вопрос для читательниц. Вас больше радует огромный букет роз или одинокая скромная роза? Впрочем, зачем я вас об этом спрашиваю. Вам, наверное, нравится песня о «миллионе, миллионе, миллионе алых роз»...)
    Маленький принц. Взгляд из России
    ВЗГЛЯД второй
    Приручение — это искусство и одновременно мастерство. Лис, использует это понятие, скорее, в переносном, метафорическом значении. Когда мы обращаемся к чеховскому рассказу в этой статье, нас интересует только вопрос о том, как происходит сам процесс приручения и, главное, цели и смысл приручения. Вспомним фабулу рассказа..
    Каштанка — героиня рассказа Чехова — смотрела на мир глазами не тех, кто приручает, а глазами тех, кого приручили. Потерявшаяся на улице Каштанка была подобрана цирковым артистом, жила у него в тепле и вкусно обедала. Но во время своего первого и последнего выступления на арене, только услышав голоса старых своих хозяев, отца и сына, бросила арену с оставшимися на ней участниками выступления, вернулась к своим прежним хозяевам, в прежний дом, к своей прежней жизни.
    «Каштанка глядела им обоим <столяру и его сыну> в спины, и ей казалось, что она уже давно идет за ними и радуется, что жизнь ее не обрывалась ни на минуту. Вспоминала она комнатку с грязными обоями, гуся, кота Федора Тимофеича, вкусные обеды, ученье, цирк, но все это представлялось ей теперь, как длинный, перепутанный, тяжелый сон...».
     
    Каштанка предпочла вкусным обедам, достойному обществу кота и свиньи, восторгу, с которым она училась цирковым трюкам, возвращение к столяру Луке Александрычу, к голодному существованию, к фокусам с нею Федюшки, сына хозяина, фокусам, от которых «у нее зеленело в глазах и болело во всех суставах».
    Как всегда у Чехова — ив этом отношении он, безусловно, первооткрыватель, — в конце рассказа, не понимаешь, какова авторская позиция, а значит, на чьей стороне должны быть читательские симпатии.
    В «Каштанке» эта особенность художественного мира Чехова проявилась в самой полной мере: если читатель сочувствует цирковому артисту, «новому» хозяину Каштанки, если смотрит на ее бегство с арены его глазами, то ее поступок достоин осуждения. Будь он менее интеллигентным, он мог бы назвать ее, как называют собак женского пола, но уже во втором, ругательном значении. Действительно, дрессировщик своим добрым отношением к ней никак не заслужил (чуть было не сказал — «бесчеловечного») такого жестокого разрыва.
    Но ведь любовь для Каштанки — это родной запах «клея, лака и стружки», уютное место под верстаком и даже порой жестокий с ней Федюшка и, наконец, сон, приснившийся ей в доме нового хозяина, в котором Федюшка «покрылся мохнатой шерстью, весело залаял и очутился около Каштанки».
     
    Любовь для принца — это красота, аромат, капризы, нежность розы. Любовь для лиса — это шелест и золотистый цвет колосьев, напоминающие золотые волосы Маленького принца, приручившего его и ставшего его другом.
    Мы не знаем, как появилась Каштанка в доме Луки Александрыча. Но уж точно не была куплена или подарена. Скорее всего, просто приблудилась. Но в ее появлении в его доме не было никакой корысти и выгоды. Ни для Каштанки. Ни для ее хозяев. Здесь дружба и любовь как бескорыстное взаимное приручение, как это понимали Экзюпери и герои «Маленького принца», проявилось в самом полном и точном смысле. Совсем по-другому складывались взаимоотношения циркового артиста и Каштанки. Здесь бескорыстия не было.
     
    Думаю, что, увидев несчастную Каштанку на холодной улице, артист уже почувствовал несформулированное желание приобщить эту симпатичную, выразительную собаку к своей труппе. Это желание усилилось тогда, когда труппа лишилась гуся Ивана Иваныча. Как бы ни был добр артист к своим подопечным, как бы он тонко ни понимал особенности их цирковых возможностей, он оставался дрессировщиком, заставлявшим — пусть и за угощение — выполнять все его команды.
    Смысл финала «Каштанки» — утверждение, что приручить можно только один раз и переприручить кого бы то ни было никогда ни у кого не получается, я понял только через призму «Маленького принца». Идя за столяром и его сыном, Каштанка радуется, что все приключения ее уже позади.
    Маленький принц. Кто кого приручает
     
    Есть такие литературные фразы, которые, разлетаясь по миру, теряют связь с источником и живут совершенно самостоятельной жизнью. Я много раз встречал слова — «ты навсегда в ответе за всех, кого приручил» — без ссылки на сказку Экзюпери.
    Вот в каком контексте она звучит и, главное, кому принадлежит в «Маленьком принце»:
    «Твоя роза так дорога тебе потому, что ты отдавал ей всю душу». — «Потому что я отдавал ей всю душу...» — повторил Маленький принц, чтобы лучше запомнить». — «Люди забыли эту истину, — сказал Лис, — но ты не забывай: ты навсегда в ответе за всех, кого приручил. Ты в ответе за твою розу». — «Я в ответе за мою розу... — повторил Маленький принц, чтобы лучше запомнить».
    Так часто к месту и не к месту вспоминаемые слова об ответственности перед теми, кого приручил, принадлежат совсем не писателю и не его герою, а мудрому Лису, прирученному Маленьким принцем. Думаю, это если не центральные, то, во всяком случае, самые популярные слова сказки. Но слова эти нуждаются в серьезном уточнении.
    Дело в том, что Нора Галь эти слова из сказки перевела предельно точно: «Tu deviens responsible pour toujours de се que tu as apprivoise» — «...ты навсегда в ответе за всех, кого приручил». В нашем языке глагол «приручить» предполагает, что процесс приручения вовлекает в себя приручающего и приручаемого — выполняющих совершенно разные, прямо противоположные роли.
     
    «Приручить» обычно употребляется по отношению к зверям и птицам — к целым видам и к отдельным особям. Здесь имеется в виду переход из одного состояния — дикого или невоспитанного — в другое состояние, состояние взаимодействия с человеком. С внушением четвероногим и крылатым необходимого арсенала сигналов такого взаимодействия.
    Когда я говорю — «Моя собака», — я имею в виду, что я ее приручил, научил понимать и слушаться меня, постоянно общаться со мной. И прирученный мной пес научил меня очень многому — быть верным ему, переживать собачью боль, как собственную, угадывать желания прирученного пса и с удовольствием выполнять их.
    Прирученный становится неотъемлемой частью приручающего. И жить друг без друга они не могут. Мой пес с удовольствием подписался бы под этой мыслью, если бы был приучен писать... Надо бы попробовать научить.
    Думаю, что употребление глагола «приручить» в человеческих отношениях особенно в последнее время приобрело переносное значение. И здесь оно указывает на неравенство в дружеских и семейных отношениях приручающего и прирученного. В «Маленьком принце» звучат слова о необходимости вечной верности того, кто приручил, тому, кого он приручил. Но вечная привязанность сердца остается в памяти, освещает душу, делает прирученных счастливыми. И это гораздо важнее, чем то, что происходит в действительности: Маленький принц покидает свою планету, оставив свою любимую розу, расстаются Лис и Маленький принц и, наконец, оставив на Земле летчика, ставшему ему другом, Маленький принц исчезает навсегда.
    Но, может быть, все проще и дело в особенностях перевода одного слова — «apprivoiser» — «приручать». Я недавно видел новый перевод «Маленького принца», где этот глагол переводится как «преображать». Об этом стоит подумать. Тем более, что употребление слова из евангельского словаря вполне согласуется с глубоко религиозным сознанием Экзюпери.
     
    В этом случае изменяется смысл не только одной фразы, но и всей сказки. Хотя изменить что-нибудь в этом случае вряд ли получится: уж слишком далеко от «Маленького принца» отстоит в нашем сознании эта фраза — настолько она сегодня живет самостоятельной жизнью, что предложить другой перевод было бы бесперспективно.
    Маленький принц. Взгляд из России
     
    Взгляд третий
     
    Есть в нашей литературе писатель, который не боялся переступать границы прежде запрещенного в искусстве мира низостей, пакостей, грязи жизни. Ему это позволено, потому что он одновременно свято верил в чистоту помыслов и поступков других людей, сохраняющих человеческое достоинство, веру, способность сострадать страдающему человеку.
    Речь идет о Достоевском, точнее, о его великих романах.
     
    Психологические и бытовые ужасы его зрелого и позднего творчества во многом определяли глубину и широту тем современной литературы. Если его героиня «Преступления и наказания» для того, чтобы накормить брата и сестер, может пойти на улицу, пожертвовать собою, стать святой, то другие его герои погружаются в трясину грязного разврата и творят что-то уж совсем непотребное.
    Его последний роман «Братья Карамазовы» изобилует отвратительными фигурами и сценами — соблазнением почтенным отцом семейства Федором Павловичем Карамазовым городской дурочки с говорящим прозвищем «смердящая», от которой родился Смердяков, пристроенный отцом — Федором Павловичем — лакеем в собственном доме. Он-то и совершил отцеубийство. Но в убийстве Федора Павловича обвинили старшего из братьев Карамазовых — Дмитрия. И все из-за пошедшего по неверному пути следствия и по судебной ошибке. Средний брат — Иван Карамазов — ставит опыт над кровным братом Смердяковым и, по сути, готовит убийство отца. Я уж не говорю здесь о проходящей через весь сюжет романа линии — о безумной страсти отца и сына к местной соблазнительнице Грушеньке.
     
    Жизнь отвратительна, жизнь — это нагромождение готовящихся и совершенных преступлений. Жизнью правят такие бессовестные и кичащиеся своей бессовестностью преступники, как Федор Павлович Карамазов — отец трех братьев Карамазовых и слуги Смердякова. Жизнь беспросветна и по самой природе своей жестока и неразумна.
     
    Но в роман о чудовищных, тошнотворных развратниках и их безвинных жертвах входит на первых порах кажущаяся побочной сюжетная линия. История семьи спившегося чиновника, его больной, неадекватной жены и их несчастном гордом и потому постоянно унижаемом товарищами смертельно больном сыне-гимназисте. Она не имеет никакого существенного отношения к основной интриге романа. Младший из братьев Карамазовых, Алеша, сближается с гимназистами, становится для них высшим нравственным авторитетом и убеждает в необходимости для них полюбить несчастного товарища — полюбить не только для того, чтобы исправить несправедливость, но и для того, чтобы самим испытать высший восторг всеобщей любви.
     
    Роман о бесконечных, наползающих друг на друга преступлениях и сталкивающихся друг с другом преступниках заканчивается сценой — Алеша участвует в похоронах Илюши Снегирева. Боготворящие Алешу гимназисты восприняли смерть Илюши, которого при жизни обижали, как глубокую личную утрату и пришли проводить его на кладбище. После похорон Илюши его товарищи дают клятву у камня, на котором любил сидеть больной мальчик. И вот что говорит им на прощание Алеша Карамазов:
    «Вам много говорят про воспитание ваше, а вот какое-нибудь этакое прекрасное, святое воспоминание, сохраненное с детства, может быть, самое лучшее воспитание и есть. Если много набрать таких воспоминаний с собой в жизнь, то спасен человек на всю жизнь. И даже если и одно только хорошее воспоминание при нас останется в нашем сердце, то и то может послужить когда-нибудь нам во спасение».
    Только так, говоря детям о любви, убеждая их в том, что только любовью жива жизнь, объединяя детей в этой любви, можно победить невероятно размножившееся и укрепившееся в мире зло.
    Именно поэтому слово, обращенное к детям, усвоенное детьми, сегодня может прорвать цепь зла, правящего миром.
     
    Это и будет настоящая победа добра над злом, победа детей над взрослыми.
    Об этом мечтал Экзюпери. Эту мечту он отстаивал как воин и как писатель.
    Нужно просто каждому из нас, из его читателей и, значит, его наследников, найти в своей душе маленького принца, как нашел французский писатель своего Маленького принца в безводной Сахаре. И этот обнаруженный в твоей душе малыш окажется твоим, только твоим, Маленьким принцем.
    Советуйся с ним.
    И слушайся его.
     
    Маленький принц и его друзья
    И все-таки долго и подробно рассуждая о сказке Экзюпери, я так и не коснулся главного — главной темы «Маленького принца», темы объединяющей и подчиняющей себе все другие темы и образы сказки. Это тема дружбы, это образы друзей. С посвящения лучшему другу, оставшемуся в холодной и голодной Франции, нуждающемуся в утешении, еще до начала сказки открывается эта книжка.
    В этом посвящении писателя его друг предстает как взрослый, наделенный всепониманием, взрослый, понимающий даже детские книжки.
    После гибели Маленького принца или, вернее, его возвращения на свою планету его смех продолжает звучать в ушах летчика и напоминать ему об ушедшем друге.
     
    Для Экзюпери найти друга — это значит найти себя, это значит сохранить себя. Даже тогда, когда друг расстался с тобой, он обязательно остался с тобой в твоей памяти, в твоем сердце. Переадресовав посвящение другу в его далекое уже детство, писатель вспоминает свое детство, свои детские рисунки, совершенно непонятные, недоступные взрослым. Так начинается проходящее через всю сказку непреодолимое противостояние не понимающих жизни, не понимающих иерархии жизненных ценностей, увлекающихся бессмысленными «серьезными делами» и посвящающих им всю свою жизнь взрослых и отмеченных наивной мудростью детей. Общение с детьми обрекает тех, кто не понимает их, на одиночество. Только дружба способна нарушить одиночество. И только друг может изменить жизнь друга. Друг не просто преображает жизнь того, кого он осчастливил своим вниманием, он преображает мир вокруг него, наполняет мир солнцем, звуками бубенцов, сиянием смеющихся звезд:
    «Но если ты меня приручишь, моя жизнь словно солнцем озарится. Твои шаги я стану различать среди тысяч других. Заслышав людские шаги, я всегда убегаю и прячусь. Но твоя походка позовет меня, точно музыка, и я выйду из своего убежища. И потом — смотри! Видишь, вон там, в полях, зреет пшеница? Я не ем хлеба. Колосья мне не нужны.
    Пшеничные поля ни о чем мне не говорят. И это грустно! Но у тебя золотые волосы. И как чудесно будет, когда ты меня приручишь! Золотая пшеница станет напоминать мне тебя. И я полюблю шелест колосьев на ветру...»
    Экзюпери в своей сказке точно находится на границе внешнего и внутреннего миров своих героев. Поражает и то, насколько постоянно бесконечно сообщаются эти миры, и то, как бесконечно расширяется внутренний мир героев. И недоумеваешь, как в таком маленьком теле, как тело Маленького принца, свободно, не теснясь, умещаются звездные миры, песчаные волны Сахары, прекрасная роза... И прирученные им его друзья...
    Внешний мир, бесконечный внешний мир, преображается теми, кто присутствует в этом мире, кто очеловечивает безлюдное пространство, кто воспринимает его как «самое красивое и печальное место на свете. ... Здесь Маленький принц впервые появился на Земле, а потом исчез».
     
    Но он вслед за автором сказки стер границу, разделяющую реальный, материальный мир и мир духовный, душевный, человеческий. Поэтому-то зрение сердцем оказывается более достоверным, нежели то, о котором свидетельствуют глаза. Потому-то духовная жажда много губительней, чем жажда от нехватки воды:
    ««Он не понимает, как велика опасность. Он никогда не испытывал ни голода, ни жажды. Ему довольно солнечного луча...»
    Я не сказал этого вслух, только подумал. Но Маленький принц посмотрел на меня — и промолвил:
    — Мне тоже хочется пить... пойдем поищем колодец...
    Я устало развел руками: что толку наугад искать колодцы в бескрайней пусты -не? Но все-таки мы пустились в путь.
    Долгие часы мы шли молча; наконец стемнело, и в небе стали загораться звезды. От жажды меня немного лихорадило, и я видел их будто во сне. Мне все вспоминались слова Маленького принца, и я спросил:
    — Значит, и ты тоже знаешь, что такое жажда?
    Но он не ответил. Он сказал просто:
    — Вода бывает нужна и сердцу...»
     
    Можно бесконечно спорить о смысле метафорического языка Экзюпери в «Маленьком принце», можно находить все новые убедительные аргументы в пользу той или иной версии — погиб ли герой или отправился обратно на свою маленькую планету. Думаю, что эти споры до бесконечности. Но что бесспорно, что определяет кричащую злободневность сказки, — это то, что ценности, которыми живет сегодня наша цивилизация, которые исповедуют и которыми сознательно руководствуются люди, — это ложные истины, не прибавляющие человеческого человеку и человечеству, не делающие людей по-настоящему счастливей.
    И последнее, пожалуй, самое главное. Что перед нами? Программа возрождения, наставление, как нужно жить, или короткая пауза, мгновение прозрения в нашей суматошной, никчемной жизни? Нет, Экзюпери не мечтал населить Землю Маленькими принцами. Маленьким принцам на Земле не выжить. Поэтому, так или иначе, герой уходит из земной жизни. Потому так очаровательна и грустна эта сказка. Потому мы постоянно возвращаемся к ней, чтобы насладиться глотком той влаги, которая так необходима нашему сердцу...
     

    "Русская словесность" . - 2013 . - № 6 . - С. 3-13.
     
     
     
     




    © 2006 - 2015 День за днем. Наука. Культура. Образование