Педагогический альманах ==День за Днем==
 
написать письмо


    Главная

    Новости

    Методика

    За страницами учебников 

    Библиотека 

    Медиаресурсы 

    Школьная библиотека

    Подготовка к ЕГЭ, ГИА

    Одаренные дети

    Проекты

    Мир русской усадьбы

    Экология  

    Методический портфолио учителя

    Встречи в учительской

    Творчество педагогов

    Статьи педагогов в журнале "Новый ИМиДЖ"

    Конкурсы профессионального мастерства педагогов

    Творческие страницы

    Рефераты школьников

    Конкурсы школьников

    Альманах детского творчества "Утро"

    Творчество школьников

    Фотогалерея

    Школа фотомастерства

    Доска объявлений

    Полезные ссылки

    Гостевая книга
    Sort

    Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru

      День за днем : Статьи 

      Статьи  


     

     

    Марина Владимировна Короткова,
    доктор исторических наук,
    профессор кафедры методики преподавания
    истории исторического факультета МПГУ

     

    ЖИЗНЬ ВОСПИТАННИЦ СМОЛЬНОГО ИНСТИТУТА В XVIII в.


    Воспитание делает нас тем,
    чем мы являемся.

    К. Гельвеций

     

    Ученые говорят: дети, конечно, были всегда, а вот детство... детство существовало не во все исторические эпохи. Тем самым они хотят сказать, что свойственное нам восприятие детства сложилось не сразу. Были эпохи, когда в ребенке видели просто «маленького взрослого» и соответствующим образом к нему относились…


    Условия обучения

    Воспитательное общество благородных девиц, которое в дальнейшем стали называть Смольным институтом, было основано при Воскресенском монастыре в Петербурге в 1764 г. Цель этого первого в истории страны светского учебного заведения для лиц женского пола Екатерина II видела в том, чтобы «...дать государству образованных женщин, хороших матерей, полезных членов семьи и общества».
    Всего в Смольном институте должно было обучаться 200 воспитанниц. К приему в институт, который производился раз в три года, допускалось 50 девочек в возрасте шести лет. Курс обучения длился 12 лет.

    Иван Иванович Бецкой (инициатор создания Смольного института и Воспитательного дома, видный деятель русского Просвещения, личный секретарь императрицы Екатерины II) составил устав Смольного института, в который включил правила о воспитании, учении и молитвах, пище и форме, праздничных собраниях, должности начальницы и правительницы, положение о попечителях (ими были четыре сенатора).

    Воскресенский Новодевичий монастырь строил архитектор Ф.-Б.Растрелли по приказу Елизаветы Петровны, которая собиралась окончить здесь свои дни. Смольным монастырь стали называть потому, что раньше на этом месте находился Смольный двор, где хранили смолу и гнали деготь для судостроительной верфи.

    В начале XIX в. для Смольного института было построено новое здание, располагавшееся по соседству с монастырем. В этом здании институт находился до 1917 г.

    А.П. Боголюбов. Вид на Смольный монастырь с Большой Охты. 1851

    На содержание воспитанниц отпускались средства из государственной казны. Многие девочки учились на пособия (как тогда говорили — пансионы), учрежденные как самой императрицей, так и частными лицами. В знак признательности своему благотворителю «смолянки» носили на шее ленточку определенного цвета. Так, пансионерки вел. кн. Павла Петровича (будущего Павла I) повязывали голубые ленты, Демидова — померанцевые, Бецкого — зеленые, Салтыкова — малиновые. Пансионерки государыни одевались в зеленые платья с белыми передниками.

    Ставившаяся Екатериной II задача воспитания «новой породы людей» требовала оградить воспитанниц от невежественной и грубой среды, с которой они сталкивались вне стен института. Видеться с родственниками позволялось два раза в неделю, но на этих свиданиях обязательно присутствовали воспитательницы. Отлучки из института не поощрялись, ибо считалось, что детям тяжело будет возвращаться в институт и снова привыкать к его порядкам. Забрать дочь из института на некоторое время родители могли только в особом случае и притом с личного позволения императрицы. Вот что об этом писала одна мемуаристка в первой половине XIX в.: «Старшая сестра Лена была в институте. И по тогдашним правилам могла быть отпущена домой только в самом экстренном случае, например по случаю смерти бабушки, и то всего на несколько часов в сопровождении классной дамы».

    Д.Г. Левицкий. Портрет Е.Н. Хрущевой и Е.Н. Хованской. 1773

    Большую часть летнего времени «смолянки» проводили в саду. Лишь больные и слабые девочки могли отдыхать летом дома.
    Большое внимание в Смольном институте уделялось внешнему виду воспитанниц и учтивым манерам. Девочек старались приучить одеваться и причесываться аккуратно и скромно. Костюм был для всех одинаков — платье с фартуком. Чтобы фартук не становился предметом кокетства, надзирательницы линейкой замеряли его длину.
    Согласно уставу воспитанницы подразделялись на четыре группы — «возраста», и для каждого «возраста» были предусмотрены платья определенного цвета.

    Первый «возраст» составляли девочки от 6 до 9 лет. Они носили коричневые платья с белыми коленкоровыми передниками, и поэтому их прозвали «кофейницами» . По голубому платью с белым передником можно было узнать девочек второго «возраста» (от 9 до 12 лет). Девочки третьего «возраста» (от 12 до 15 лет) одевались в платья серого цвета с белыми передниками. И наконец, старшим воспитанницам, составлявшим четвертый «возраст» (от 15 до 18 лет), полагалось носить белые платья с зелеными шелковыми передниками.

    Повседневные платья шились из шерстяной ткани — камлота, и лишь по праздникам воспитанницы надевали шелковые наряды. Кроме того, им выдавали шпильки, булавки, гребни, пудру и перчатки — три пары кожаных и одну пару лайковых, а также шелковые пояса и лайковые туфли.


    Распорядок дня

    В соответствии с идеалами эпохи Просвещения элитарное воспитание и образование предполагали твердую дисциплину, постоянный упорный труд и самоограничение.
    Распорядок дня в Смольном институте был очень строгим. Время, отводимое на сон, определялось сообразно педагогическим и медицинским взглядам той эпохи. Воспитанницы первого «возраста» спали 9 часов, второго — 8, третьего — 7, а четвертого — 6. Вставали все воспитанницы в 6 часов утра. Столь ранний подъем был мучительным для девочек, воспитанных в домашней неге.

    Девочек старались не приучать к излишней изнеженности. Жили они по девять человек в комнате. Постели были чистые, но не слишком мягкие, комнаты отапливались умеренно, а форточки были почти всегда открыты (в холодное время года температура в комнатах была около 16° С). По утрам воспитанницы обливались холодной водой для закаливания организма.

    После утреннего туалета и обязательной молитвы все шли завтракать. Кормили «смолянок» простой и здоровой пищей — преимущественно мясом и овощами. Утром обычно давали чай с молоком или медом и булочку. Обед состоял из трех блюд, ужин — из двух. Однако в соответствии с общей направленностью воспитания порции были настолько маленькими, что воспитанницы постоянно испытывали чувство голода. В этом отношении даже во второй половине XIX в. мало что изменилось. Так, Е.Н.Водовозова вспоминала:   
    «В завтрак нам давали маленький, тоненький ломтик черного хлеба, чуть-чуть смазанный маслом и посыпанный зеленым сыром, — этот крошечный бутерброд составлял первое кушанье. Иногда вместо зеленого сыра на хлебе лежал тонкий, как почтовый листик, кусок мяса, а на второе мы получали порцию молочной каши или макарон. В обед — суп без говядины, на второе — небольшой кусочек поджаренной из супа говядины, на третье — драчёна (блюдо из запеченных яиц, смешанных с молоком и мукой или тертым картофелем. — М.К.) или пирожок со скромным вареньем из брусники, черники или клюквы.
    Эта пища, хотя и довольно редко дурного качества, была чрезвычайно малопитательна, потому что порции были до невероятности миниатюрны. Утром и вечером полагалась одна кружка чаю и половина французской булки».

    С 9 до 12 часов утра «смолянки» были на занятиях. Затем они обедали и гуляли, а в 14 часов вновь возвращались в классы. Уроки заканчивались в 17 часов. После вечернего чая воспитанницы под контролем классных дам готовили уроки, читали, занимались рукоделием, музыкой и пением, гуляли и играли. В 20 часов наступало время ужина.

    Расписание занятий составлялось с учетом особенностей детей разного возраста. У девочек первого «возраста» было не более пяти уроков в день. В расписании занятий для второго «возраста» один день в неделю предусматривалось шесть уроков (но среди них обязательно были уроки рисования и танцев), а в субботу — три. У девочек третьего «возраста» все дни, кроме понедельника, было по шесть уроков, но зато суббота являлась свободным днем. Воспитанницы четвертого «возраста» в среду занимались шесть учебных часов, а в пятницу — даже семь, но последние два урока были уроками музыки.

    Во время летних каникул (с 21 июня по 1 августа) девочки также не должны были расслабляться. Они выполняли полученные заранее задания, старшие, готовясь к выпуску, усиленно повторяли пройденное.

    Обучение

    Во главе Смольного института стояла начальница, назначаемая императрицей. Воспитанницы должны были называть ее maman — так обращались к матери в дворянских семьях. Это обращение было призвано создавать в институте семейную обстановку. Начальница в идеале должна была, как многодетная мать, одинаково хорошо относиться ко всем «смолянкам» и воспитывать их с любовью, но вместе с тем и строго.

    Вторым человеком после начальницы была правительница, следившая за учителями и надзирательницами. Она отвечала и за расходы института.
    К каждому классу была прикреплена надзирательница (классная дама), которая неотступно находилась с воспитанницами. Она отвечала за их успехи в учебе, соблюдение ими чистоты и правил учтивого поведения. Классные дамы были похожи больше на гувернанток, которые отвечали за всех и за всё. Поскольку они носили синие платья, девочки называли их «синявками».

    В обязанность учительниц (их полагалось по три на каждый «возраст») входило не только обучать девиц, но и «искусными словами внедрять благонравие в нежные сердца их».

    Девочки первого «возраста» изучали катехизис и Закон Божий, русский и иностранные (французский, немецкий, итальянский) языки, арифметику. Их также обучали рисованию, танцам, музыке, шитью и вязанию. Для второго «возраста» к перечисленным предметам добавлялись география, история, «экономия» (ведение домашнего хозяйства), для третьего — «словесные науки» (их изучение заключалось в чтении исторических и нравоучительных книг), архитектура и геральдика.

    Старшие воспитанницы повторяли «все прежнее, в чем совершенного знания еще не имели», при этом особое внимание уделялось «экономии» и правилам «доброго воспитания», т.е. подготовке к будущей семейной жизни. Методы воспитания и обучения девушки четвертого «возраста» осваивали на практике, преподавая в младших классах.

    В конце года проводился экзамен по всем предметам, оценки на котором выставлялись по 12-балльной шкале: 1-2 — «худо», 3-4 — «слабо», 5-6 — «посредственно», 7-8 — «хорошо», 9-10 — «очень хорошо», 11-12 — «отлично». На экзамене оценивались не только ответы воспитанниц, но и представленные ими рисунки, чертежи, поделки, рукоделия. При аттестации учитывались баллы за учение и баллы за поведение. Число баллов к окончательному экзамену у лучшей ученицы составляло 910 за прилежание плюс 100 за поведение, у второй соответственно — 895 + 100, у третьей — 760 + 95, у четвертой — 740 + 100 и т.д.

    Большое внимание в институте уделялось правилам светского обхождения и учтивости. Воспитанницы учились ровному и любезному обращению как с равными себе по положению в обществе людьми, так и с прислугой, с которой следовало разговаривать на «вы».

    Воспитанницы регулярно посещали церковные службы (католичкам и лютеранкам было позволено ходить в свои храмы). Пример благочестия подавала «смолянкам» начальница института. Классные дамы читали своим подопечным книги духовного содержания, вместе с ними шили вещи для бедных и устраивали для них стол. По окончании такого благотворительного обеда девочки раздавали бедным деньги.

    Поощрения и наказания

    Наградами для девочек, отличившихся успехами в учебе и примерным поведением, служили книги, серебряные карандаши, ножницы, наперстки, а также знаки отличия — ленты серого цвета с серебром для третьего «возраста» и белая лента с золотом для четвертого, шифры, медали. За особые успехи и благонравие девочкам выдавали денежные суммы.
    Награды вручались в торжественной обстановке в зале заседания попечительского совета. Получив награду, «смолянка» произносила благодарственную речь на русском, французском, немецком или итальянском языке. Затем воспитанницы демонстрировали свое искусство в музыке, пении, танцах.

    Воспитательницы и учителя внимательно следили, чтобы девочки, особенно наделенные каким-нибудь талантом, не возгордились и не стали превозноситься над другими. Дворянским детям с ранних лет внушали, что высшие качества, которые надо стремиться воспитать в себе, — это благородство души и просвещенный ум. Главная черта аристократки — ответственность и чувство долга, но никак не мысль о собственном превосходстве над другими людьми. Долг, смирение, железная дисциплина — все эти качества в девочках-дворянках развивали с первых лет жизни.

    Каждые три года Воспитательное общество устраивало выпуски, на которых присутствовали члены царской фамилии. Девушкам вручали аттестаты. Их было несколько видов — аттестаты с шифрами, с наградами и без наград.
    Получить в награду шифр — украшенный бриллиантами вензель императрицы считалось очень почетным. Шифр носили на левом плече на банте из белой муаровой ленты с тремя золотыми полосками.

     



    Шифр Екатерины II

    Обычно шифры и медали вручала выпускницам сама императрица. Девушки выходили по очереди, принимали награду и аттестат и приседали в низком поклоне. Присутствовать на этом торжественном мероприятии могли только обладатели особого пригласительного билета.

    Помимо наград выпускницы института получали денежные пособия. При поступлении в институт на имя воспитанницы в банк клалась определенная денежная сумма. По окончании обучения эти деньги вместе с накопившимися за 12 лет процентами становились ее приданым. Кроме того, все сделанные девушкой за время пребывания в институте вещи продавались, а вырученные деньги также вносились на ее банковский счет. К этой сумме прибавлялись деньги, полученные в награду за отличное обучение.

    Однако процесс воспитания включал не только поощрения. Нарушение дисциплины каралось незамедлительно. Телесные наказания в Смольном институте не применялись, но допускалось ставить провинившихся на колени на 1-2 часа. Наказанием также могло служить лишение завтрака или обеда (но не ужина). Нарушительницу дисциплины могли посадить за «черный стол» в столовой, за которым полагалось есть стоя.
    Иногда совершившая проступок воспитанница в наказание должна была надеть тиковый передник или «постыдный» капот. Е.Н.Водовозова вспоминала о приколотых на фартук вещах:    «Когда у девочки приколота бумажка, это означает, что она возилась с нею во время урока, прикрепленный чулок показывал, что воспитанница или плохо заштопала его, или не сделала этого вовсе».

    За провинности воспитанниц могли лишить встреч с родными, катания в карете, похода в театр или музей, обеда у начальства.
    Наказание было легко заработать — достаточно было небрежно причесаться или одеться, ссутулиться, громко засмеяться, испачкать руки или передник. Но его старались не делать слишком унизительным, издевки и злорадство пресекали, так как дети, попавшие в институт из семейной атмосферы, могли переживать в несколько раз сильнее, чем в домашней обстановке.

    Досуг

    В торжественные и праздничные дни, накануне Пасхи и всю пасхальную неделю, на Масленицу и в дни больших религиозных праздников занятия в Смольном институте не проводились.

    «Смолянки» любили участвовать в крестных ходах и бывать на праздничных церковных службах, во время которых у них было принято держать в руках свечи с ленточками разного цвета: в четверг это были голубые ленты, в пятницу — лиловые, в воскресенье — розовые.

    По праздникам для девочек всегда организовывали какие-нибудь развлечения: экскурсии, прогулки, катания в экипажах или на шлюпках. «Смолянок» приглашали на балы и маскарады в дома знатных дворян. Балы давались и в самом институте.
    Бывали воспитанницы Смольного института и на спектаклях в петербургских театрах и даже сами участвовали в постановках на сцене институтского любительского театра. Под театр, созданный в институте в 1770-е гг., была приспособлена круглая комната, стены которой расписали изящными пейзажами. Парадные спектакли проводили в большом зале.

    Спектакли «смолянок» пользовались успехом, и в 1776 г. в институте был построен настоящий театр с партером, амфитеатром и ложами. Декорации для него готовил театральных дел мастер. Девочкам шили театральные костюмы, пением и декламацией с ними занимались капельмейстер и артисты придворного театра. Танцам их обучали лучший балетмейстер Петербурга того времени Ланде и танцовщик Лантини.

    В институтском театре ставили комедии Вольтера, Ф.Детуша, трагедии А.П.Сумарокова, комические оперы и балеты (сцена из одного из спектаклей, шедших на сцене институтского театра, запечатлена на портрете Е.Н.Хрущовой и Е.Н.Хованской).

    В спектаклях были заняты воспитанницы разного возраста. По отзывам современников, они играли очень хорошо, обнаруживая художественный вкус, музыкальность, изящество, грацию, красоту движений, прекрасную дикцию и отличное знание французского языка. Театральное искусство «смолянок» было предметом удивления и восхищения иностранцев.

    Отношения между воспитанницами

    Главной задачей Смольного института было подготовить девушек к роли матери семейства, поэтому институт становился для них своеобразным домом, а другие воспитанницы и наставницы — членами «семьи».
    Недостаток семейного тепла и родственного общения компенсировался добрым, дружеским отношением воспитанниц друг к другу. Мемуарная литература содержит богатый материал о взаимоотношениях «смолянок». Это были отношения товарищества и дружбы со своими «обетами» и дружеским кодексом: называть друг друга по имени, заступаться за подругу, вместе готовить уроки и проводить досуг, делиться секретами после отхода ко сну и даже... сидеть на подоконнике (воспитанницам категорически запрещалось это делать).

    Как вспоминала «смолянка» первого выпуска Г.И.Ржевская (в девичестве Алымова):
    «Это была община сестер, подчиненных одним правилам. Единственным отличием служили достоинства и таланты. Между нами царило согласие: общий приговор полагал конец малейшим ссорам. Обоюдное уважение мы ценили больше милостей начальниц, никогда не прибегали к заступничеству старших, не жаловались друг на друга, не клеветали, не сплетничали, потому не было и раздоров между нами».

    Тем не менее среди воспитанниц, конечно же, существовало и неравенство, которое обусловливалось различиями в возрасте, умственных способностях и достижениях в учебе, внешней красоте. Почетным считалось дружить не только с красавицей, но и с отличницей.
    Воспитанницы Смольного института обладали свойственными детям простосердечием, искренностью, непосредственностью, даже наивностью и свободно проявляли свои чувства. Их речь была полна прилагательных с приставкой «пре-» (префатальный, предобрый, препротивный) и уменьшительно-ласкательных существительных (душечка, голубушка). Самыми плохими словами, вырывавшимися из уст «смолянок», были «дрянь», «ведьма», «урод».

    В институте существовала сложная система прозвищ. Так, младших воспитанниц назвали кофульками. Парфетки (от фр. par faite — совершенная) отличались послушанием и отменным поведением. За дурное поведение, болтовню и доносы девочек могли прозвать мовешками (от фр. mauvaise — дурная).
    Прозвище «отчаянная» получали резкие и невоздержанные на язык ученицы, шалившие на уроках и вступавшие в спор c учительницами. Они безбоязненно говорили классным дамам правду в лицо, подрывая их авторитет в глазах других воспитанниц. Только «отчаянные» могли защитить класс от произвола.

    «Кусочницами» называли тех, кто вечно выпрашивал у других что-нибудь съестное.
    Наивные, восторженные «смолянки» отличались особой «институтской» чувствительностью, нередко сопровождавшейся слезами и обмороками. В институтской среде прочно утвердился обычай «обожания», навеянный сентиментальными романами, поведение героев которых считалось образцовым. По неписаному правилу каждая «смолянка» обязательно должна была иметь объект восхищения, которому она всячески выказывала свою любовь и которому старалась подражать. Старшие девушки «обожали» членов императорской семьи, младшие — старших воспитанниц.

    «Обожание» заключалось прежде всего в том, что девочки старались походить на избранное ими лицо прической, манерой одеваться, разговаривать и двигаться. Но, кроме того, адоратрисы (от фр. adorer — обожать) должны были претерпевать всяческие мучения и совершать подвиги во имя «обожаемого» лица. Порой доходило до того, что они выкалывали булавками на руке инициалы своего божества. Подвигом считалось, например, съесть кусок мыла или выпить бутылку уксуса. С невероятным трудом добытые платок или кусочек меха от верхней одежды предмета «обожания» делили на части как священную реликвию. Поцеловать в плечико объект «обожания» был для счастливой адоратрисы верхом блаженства.


    «История и обществознание для школьников» . – 2009 . - № 4 . – С. 44-52.

     

     

     





    © 2006 - 2018 День за днем. Наука. Культура. Образование