Педагогический альманах ==День за Днем==
 
написать письмо

    Главная

    Новости

    Методика 

    За страницами учебников 

    Библиотека

    Медиаресурсы

    Школьная библиотека

    Подготовка к ЕГЭ, ГИА

    Одаренные дети

    Проекты

    Мир русской усадьбы

    Экология

    Методический портфолио учителя

    Встречи в учительской

    Творчество педагогов

    Статьи педагогов в журнале "Новый ИМиДЖ"

    Конкурсы профессионального мастерства педагогов

    Творческие страницы

    Рефераты школьников

    Конкурсы школьников

    Альманах детского творчества "Утро"

    Творчество школьников

    Фотогалерея

    Школа фотомастерства

    Доска объявлений

    Полезные ссылки

    Гостевая книга
    Sort

    Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru

      День за днем : Статьи 

      Статьи  


     
     
    ОН ВИДЕЛ СКВОЗЬ ВЕКА
     
     
    Кандидат исторических наук Евгения СЫСОЕВА, Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова
     
     
    В XVIII в. в России начала складываться культура нового времени, принципиально отличавшаяся от средневековой. Личность постепенно освобождалась из-под спуда аскетизма и уничижения, становилась субъектом истории; существенно возросли ценность созидательной деятельности, роль образования и науки в общественном прогрессе. Именно в такой обстановке формировались взгляды великого ученого-энциклопедиста, с 1745 г. академика Петербургской АН Михаила Ломоносова, 300-летие со дня рождения которого мы отмечаем в 2011 г.

    Мысль о решающем для развития страны значении наук и просвещения тогда доминировала в сознании образованных соотечественников. Одним из направлений их практической деятельности стало стремление демократизировать систему образования, прежде всего ликвидировать сословные ограничения. Ломоносов пытался воплотить эту идею в жизнь, создавая Московский университет (открыт в 1755 г.) и предполагая предоставить в нем возможность обучения выходцам из всех сословий. По его убеждению, «студент тот почетнее, кто больше научился, а чей он сын, в том нужды нет». Однако в условиях монархии, хотя и в виде просвещенного абсолютизма, такой подход реализовать не удалось: получать высшее образование, кроме дворян, имели право разночинцы, но не крепостные крестьяне.

    Разрабатывая в 1755 г. Регламент гимназии при Московском университете, Ломоносов внес в него дополнение: туда могут поступить крепостные, если помещик «захочет кого-либо из своих людей обучать в гимназии и университете свободным наукам, усмотрев в ком особую остроту... и отказавшись от своего права и власти, которую он над ним имел прежде». Однако для таких вольноотпущенных существовал своего рода испытательный срок: «когда же явится негоден (к обучению. — Е. С.) отдать его помещику обратно прежнему». В 1758 г., работая над аналогичным документом для гимназии при Академии наук в Петербурге, он расширил этот пункт, включив туда детей посадских людей, государственных и дворцовых крестьян.
     

    Мысли Ломоносова о демократизации образования получили дальнейшее развитие в самом либеральном в то время, но, увы, не воплощенном в жизнь проекте устава университетов, составленном в 1787 г. известным в России государственным деятелем, писателем Осипом Козодавлевым. В нем говорилось: «путь к просвещению отверзается каждому... и несвободные люди также должны иметь право... в университете учиться, как и прочие студенты».

    Составляя Регламент московских гимназий (формально их было две — для дворян и разночинцев), Ломоносов постарался вникнуть во все детали. Так, школьники, находившиеся на государственном содержании (казеннокоштные), должны были проживать по пять человек в комнате, рацион - единый для дворян и разночинцев: три блюда в обед, два в ужин; «в скоромные дни шти или суп, мясо, каша, гречневые блины с коровьим маслом; в постные дни уха, бураки и селянка, осетрина, каша с растительным маслом». Лишь детей богатых дворян, обучавшихся «на своем коште», размещали по одному или по двое в комнате и питались они по своим средствам.

    Между тем к концу XVIII в. различия между школьниками из разных сословий постепенно исчезли (единственное, что не изменилось, — их раздельное проживание). Как отмечал выпускник гимназии при Московском университете, впоследствии ее историк, физик, член-корреспондент Петербургской АН с 1803 г. Петр Страхов, первоначально занятия проходили в двух помещениях — для дворян и разночинцев, но с увеличением числа последних проводились в общем классе, хотя сначала они сидели за разными столами. Постепенно и это правило исчезло: за первыми партами сидели более старательные, а на «Камчатке» — отстающие.
     
     
    Московский университет. Акварель. 1820 г.
     

    Питание тоже поначалу было раздельным, хотя и в общей столовой. Например, для дворян использовали маковое масло, пироги пекли из самой лучшей муки — крупчатки, столы покрывали белыми скатертями, подавали фарфоровые тарелки, хрустальные стаканы; для разночинцев предназначалось конопляное масло, обычная пшеничная мука, оловянная или деревянная посуда. Но к концу XVIII в. сервировка стола и рацион стали едиными, приближенными к дворянским. Такие же изменения претерпело и школьное обмундирование: у разночинцев было малиновое, у мальчиков из привилегированных сословий — темно-зеленое (как у студентов), а с 1797 г. в такое одели всех гимназистов.

    Впрочем, подобная нивелировка нередко вызывала недовольство дворян. Некоторые из них считали содержание домашнего учителя обременительным для своего бюджета и хотели обучать сыновей в университетской гимназии, но без общения с разночинцами. Поэтому в 1779 г. при Московском университете открыли Благородный пансион для детей знати, целью которого стало воспитание новой элиты русского общества.
     
     
    Чтение  лекции. Гравюра VIII в.
     

    Демократизация образования предполагала включение в орбиту просвещения широких слоев населения. Все желающие могли посещать лекции и дважды в неделю пользоваться библиотекой Московского университета с самого начала его работы. Уже в XVIII в. он стал центром по подготовке и изданию учебной литературы для начальной и средней школы, а также домашнего обучения — различных азбук языков народов России, грамматик немецкого, французского, итальянского языков. Всего же до конца столетия здесь вышли в свет свыше 60 учебников по арифметике, геометрии, истории, географии.

    Выпускник Московского университета, великий просветитель, писатель, журналист, издатель Николай Новиков разработал программу публикации учебной, научной и духовно-нравственной литературы. За десять лет (1779-1789 гг.) в руководимой им здешней типографии вышли в свет более 800 книг, познакомивших русского читателя с произведениями как западноевропейских, так и отечественных писателей и ученых.

    Другим важным направлением просветительской деятельности стало создание научных обществ. Уже в начале XIX в. при Московском университете действовали общества Истории и древностей российских, Испытателей природы, Физико-медицинское; при Казанском — Любителей отечественной словесности; при Харьковском — Общество наук, имевшее естественное и гуманитарное отделения. В них состояли не только преподаватели университетов, но и не работавшие в них ученые и литераторы, нередко студенты, учителя гимназий, просто любители наук. Деятельность таких ассоциаций оказывала благотворное влияние на развитие культуры в стране.

    Важную роль в распространении просвещения играли публичные чтения и лекции «о материях внятных, для уразумения не требующих глубокого в науках знания и привлекающих внимание», как считал Ломоносов, — один из инициаторов таких мероприятий. 24 июня 1746 г. в «Санкт-Петербургских ведомостях» («Санкт-Петербургские ведомости» — ежедневная газета Санкт-Петербурга, основанная по инициативе Петра I и регулярно издаваемая с 1703 г. (прим. ред.)) появилось объявление о начале его выступлений «по физике экспериментальной». Новшество вскоре переняли университеты, в первую очередь Московский: уже в 1803 г. все желающие могли услышать его профессоров Федора Политковского (естественная история), Христиана Шлецера (история западноевропейских государств), Петра Страхова (физика). С 1804 г. такая практика распространилась на Харьковский, а затем Петербургский университет.

    У москвичей в 1840-х годах большой популярностью пользовались диспуты славянофилов и западников, а также выступления представителя последних Тимофея Грановского. В 1843-1851 гг. он прочитал три курса публичных лекций, реализовывавших его мысль о необходимости поставить науку на службу общественным интересам, причем всегда подчеркивал общность исторического пути развития России и стран Западной Европы. Более того, в те годы его обращение на примере западноевропейских стран к проблеме крепостничества, высказывания против гонения свободной мысли и монархического деспотизма не просто просвещали слушателей, а заставляли их думать.

    Традиция публичных лекций продолжается по сей день. Но особую роль они сыграли в конце XIX — начале XX в., когда в условиях усилившейся тяги народных масс к образованию стали открываться высшие женские курсы, народные университеты, различные просветительские общества. Тысячи слушателей приобщились тогда к знаниям. Московский университет (и не только!), по словам его питомца математика Леонида Сабанеева, «расточал науку, раздавал ее всем...».

    Логическим продолжением претворения в жизнь идей Ломоносова стали преобразования начала XIX в., неразрывно связанные с либеральными взглядами императора Александра I (1801-1825 гг.) и его ближайших сподвижников — президента Петербургской АН в 1803-1810 гг. Николая Новосильцева, попечителя Ви-ленского (Литва) университета Адама Чарторыйского, видного военного и государственного деятеля Павла Строганова, первого министра внутренних дел России (с 1802 г.), почетного члена Петербургской АН с 1818 г. Виктора Кочубея. Получив блестящее образование, они искренне стремились привить на русской почве (конечно, с учетом специфики нашей действительности) понятия, пришедшие из французской философии — «просвещение», «народное благо», «права человека и гражданина».
     
     
    Петербургский университет. Акварель. Начало XIX в.
     

    Прежде всего для руководства образованием в масштабах всего государства в 1802 г. создали Министерство народного просвещения, а при нем — Училищную комиссию, возглавившую осуществление реформ. В нее вошли знаток античности, писатель, попечитель Московского учебного округа, почетный член Петербургской АН с 1857 г. Михаил Муравьев; ученик Ломоносова, астроном, вице-президент Петербургской АН в 1800-1803 гг., попечитель Казанского учебного округа Степан Румовский; естествоиспытатель, географ, этнограф, член Петербургской АН с 1796 г. Николай Озерецковский; математик, академик с 1783 г. Николай Фусс и др. Страну разделили на шесть учебных округов, центрами которых были университеты, для чего к уже функционировавшим Дерптскому, Виленскому и Московскому в 1804 г. добавили Казанский, Харьковский, а в 1819 г. — Петербургский.

    По уставу 1804 г. все желающие получили право поступить в университет, что сделало его наиболее демократичным учебным заведением (общеобразовательные же школы изначально предназначались для определенных социальных слоев: приходские - для детей крестьян и городских ремесленников, уездные - для мещан, купечества, чиновников, формально бессословные губернские гимназии — для дворянства). На протяжении XIX — начала XX в. более половины студенчества и более трети профессоров были детьми разночинцев (духовенства, купцов, мещан) и крестьян. А историк, член Петербургской АН с 1841 г. Михаил Погодин, окончивший словесное отделение Московского университета и преподававший там в течение 50 лет, был выходцем из крепостных. Все обучавшиеся находились в равноправном положении, что считал обязательным еще Ломоносов. По окончании курса не принадлежавшие к благородному сословию получали 14-й чин по «Табели о рангах» («Табель о рангах» — закон о порядке государственной службы в России (соотношение чинов по старшинству, последовательность чинопроизводства). Утвержден в 1722 г. императором Петром I (прим. ред.)), дававший право на личное дворянство.

    Однако осуществление в полном объеме просветительских программ сдерживали колебания курса царского правительства от либерализма к реакции. Так, в 1820-1850-х гг. основу внутренней политики страны составляло усиление сословного принципа, в частности ограничение объема программ в учебных заведениях, предназначенных для крестьян, стремление создать школьную систему с изолированными друг от друга ступенями образования. Да и сами сельские жители пока не понимали пользы образования, даже элементарного: например, в государственной деревне, чтобы заполнить классы, нередко прибегали к помощи полиции. Средние же городские слои, дворянство не считали нужным получать основательные знания — более привычно было поскорее «определить сыновей в службу». А в обучении крепостных помещики в подавляющем большинстве и подавно не видели выгоды.

    Обстановка изменилась во второй половине ХГХ в.: экономическое развитие страны создало объективную потребность в образованных людях. Часть помещиков и промышленников осознала пользу от использования труда грамотных работников. В селах число школ увеличилось, в городах появились воскресные для рабочих. А после отмены в 1861 г. крепостного права сформировалась когорта продолжателей традиций просветительства. Основоположник научной педагогики в России Константин Ушинский, хирург, анатом, естествоиспытатель Николай Пирогов (член-корреспондент Петербургской АН с 1846 г.), ботаник, математик, педагог Сергей Рачинский (член-корреспондент Петербургской АН с 1891 г.), один из наиболее известных наших писателей и мыслителей Лев Толстой (почетный академик с 1900 г.) и др. много сделали для создания школы нового типа, приближенной к народу, что немало способствовало осознанию крестьянством необходимости образования.

    Между тем официальная политика государства в области просвещения тогда сводилась к тому, чтобы дать низшим социальным слоям лишь элементарное образование. Поэтому даже в начале XX в. основным требованием общественности оставалось выдвинутое еще в XVIII в. — ликвидировать в данной сфере сословные ограничения. В то же время усилившаяся в народе тяга к знаниям поставила новые задачи: расширение курса начального обучения с трех до четырех-пяти лет; создание общеобразовательной школы, где все ступени соединялись бы в единое целое, что отвечало идеям Ломоносова.

    Великий ученый много сделал для практики обучения и воспитания. Он предлагал применять принцип «от простого к сложному»: «В низших классах учитель не должен перегружать умы трудными правилами, больше обращаться к практике; в средних классах давать правила более легкие, а в старших — сложные»; боролся против формализма, механического зазубривания, за сознательное осмысление школьниками материала, настаивал на отказе от обучения на привычном тогда немецком языке, требуя изучать русский в течение всего курса.

    Последователь Ломоносова профессор Московского университета Николай Поповский в 1758 г. первым начал читать на родном языке лекции по философии — до этого господствовала латынь. В 1755-1765 гг. Антон Барсов (академик с 1783 г.), Дмитрий Аничков, Семен Десницкий, Иван Третьяков, Семен Зыбелин, Петр Вениаминов, Матвей Афонин читали на русском языке лекции по филологии, юридическим наукам, математике, ботанике, минералогии, медицине. Кстати, в разноплеменной России проблема преподавания на родном языке (а по существу развития национальных культур) оставалась актуальной и спустя 100 лет.

    Важным принципом обучения, выдвинутым Ломоносовым, был индивидуальный подход к учащимся. Не случайно в гимназиях при Московском университете было правилом «терпеливо открывать притаенные природой дарования человеческие, образовывать и совершенствовать их в том, в ком они еще не вскрыты и без помощи учения вовсе бы остались погибшими...», изучать природные склонности и в зависимости от них применять те или иные методы преподавания и воспитания, причем требовать быстрых успехов «от неразвившегося и медленнозревшего ума — попусту неволить природу, а отказывать в училищном образовании скудоумному отроку значило... обижать человечество».

    В начале XIX в. эти правила дополнила методика обучения, разработанная директором Педагогического института при Московском университете Романом Тимковским. Она включала объяснение нового материала в классе, затем знакомство с ним учащихся по учебнику. Профессора университетов, до 1835 г. ревизовавшие учебные заведения округа, стремились внедрить такие приемы в практику. Но, к сожалению, начиная с 1835 г., когда контроль над школами перешел к Министерству народного просвещения, многие прогрессивные принципы обучения были забыты, и на смену им пришли формализм, требование механического запоминания.

    Вернулись к ломоносовским традициям, основанным на индивидуальном подходе к детям, лишь в 1860-1880-х годах. Талантливые педагоги возродили практику разъяснения всего непонятного, разработали принцип объяснительного чтения, расширяющего элементарную программу сведениями, выходящими за ее рамки, стремились еще в начальной школе пробудить интерес к учению, привить навыки работы с книгой, что в дальнейшем давало возможность самообразования. Однако в XIX — начале XX в. попытки прогрессивных учителей противопоставить оторванным от жизни министерским инструкциям творческое начало администрация не только не одобряла, но и наказывала.

    Еще в XVIII — начале XIX в. предметом осмысления стали правовое положение, ценность труда педагога. В Регламенте академической гимназии Ломоносов специально оговаривал: школьное начальство «не правомочно делать выговоры учителям, а в особенности бранить их в присутствии учеников, чтобы последние не потеряли должного к ним уважения». Действительно, нищенский материальный уровень, приниженное положение по отношению к непосредственному начальству и тем более к городскому или сельскому, разумеется, роняло авторитет преподавателей в глазах местного общества. Лишь в начале XX в. власть осознала необходимость повышения их социального статуса, создания условий для профессионального совершенствования.

    Одним из положений в педагогических воззрениях эпохи Просвещения была гуманизация образования — отказ от присущих обучению в течение многих столетий насилия, принуждения, физических наказаний, взгляд на ученика как личность, заслуживающую уважения. Регламент университета, подготовленный Ломоносовым, решительно запрещал телесные наказания студентов и гимназистов старших классов, впервые в России предлагал меры их поощрения. Причем приоритет отдавал моральному воздействию: похвала или порицание словом, пересаживание на «позорное» или «высшее» место, переодевание в «мужицкое платье» и т.д.

    Подобные правила старались сделать традицией в учебных заведениях, открытых в начале ХГХ в. Однако для этого нужны были учителя с соответствующими взглядами и убеждениями, для подготовки которых требовалось много времени, чего в реальности не оказалось. Перелом в данной области наметился только в 1860-е годы, когда появилось новое поколение педагогов, создавших в земских школах атмосферу уважения к личности, исключавшую меры принуждения и физические наказания. Так родился подлинно народный тип учебного заведения, способствовавший привлечению крестьян к образованию.
     
     
    Иллюстрации автора
     
     
    Наука в России . - 2011 . - № 6 . - С. 53-59
     
     




    © 2006 - 2015 День за днем. Наука. Культура. Образование