Педагогический альманах ==День за Днем==
 
написать письмо

    Главная

    Новости

    Методика

    За страницами учебников 

    Библиотека

    Медиаресурсы 

    Школьная библиотека

    Подготовка к ЕГЭ, ГИА

    Одаренные дети

    Проекты

    Мир русской усадьбы

    Экология  

    Методический портфолио учителя

    Встречи в учительской

    Творчество педагогов

    Статьи педагогов в журнале "Новый ИМиДЖ"

    Конкурсы профессионального мастерства педагогов

    Творческие страницы

    Рефераты школьников

    Конкурсы школьников

    Альманах детского творчества "Утро"

    Творчество школьников

    Фотогалерея 

    Школа фотомастерства

    Доска объявлений

    Полезные ссылки

    Гостевая книга
    Sort

    Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru

      День за днем : Статьи 

      Статьи  


     
     
    Ольга БАЗАНОВА,
    обозреватель журнала «Наука в России»
     
    «МОСКВА МОЯ РОДИНА...»

     
     
    Слишком коротким был земной путь одного из величайших отечественных мастеров слова Михаила Лермонтова (1814-1841), и тем дороже нам каждая крупица сведений, собранных о его жизни. Из отпущенных ему неполных двадцати семи лет он лишь шесть в общей сложности провел в Москве, но считал ее своей родиной и любил «как сын, как русский — сильно, пламенно и нежно!».
     

    Неподалеку от исторического центра столицы, на площади Красные Ворота, стоит административно-жилое высотное здание (из числа многоэтажных «семи сестер», украсивших Москву в конце 1940-х — начале 1950-х годов). На его стене — мемориальная доска с портретом нашего прославленного земляка и надписью: «На этом месте находился дом, где 3(15) октября 1814 года родился великий русский поэт Михаил Юрьевич Лермонтов». Речь идет об особняке генерал-майора Федора Толя, располагавшемся в начале XIX в. именно здесь, напротив Красных ворот — первой отечественной триумфальной арки, построенной в 1709 г. в честь победы нашей армии в Полтавской битве в ходе Северной войны со Швецией.
     
     

    Изначальная «версия» помпезного сооружения была деревянной, из-за чего оно не раз страдало от огня, а в 1753 г. мастер барокко Дмитрий Ухтомский воспроизвел его в камне. Ярко-красные, украшенные богатой белоснежной лепниной, бронзовыми золочеными фигурами и красочной росписью, — такими Красные Ворота предстали перед Юрием Петровичем и Марьей Михайловной Лермонтовыми, прибывшими в Москву из родового имения последней — села Тарханы Чембарского уезда Пензенской губернии — накануне появления на свет наследника. К сожалению, величественная арка не сохранилась до наших дней (как, впрочем, и находившийся поблизости храм Трех святителей, где через неделю после рождения крестили маленького Мишу). Там, где она стояла, ныне — площадь Красные Ворота, а напротив ее — Лермонтовская, посреди которой в 1965 г. установили памятник поэту (скульптор Исаак Бродский).

    Как только миновали морозы, весной 1815 г., молодая семья вернулась в Тарханы. Однако жизнь ее не была ни счастливой, ни долгой. В 1817 г. Марья Михайловна умерла от чахотки, и воспитанием Мишеля занялась ее мать Елизавета Алексеевна Арсеньева, женщина умная, волевая, энергичная, к тому же состоятельная, всю себя посвятившая заботе об обожаемом внуке — «свете очей своих». Зять же, которого она никогда не любила и даже считала виновным в смерти дочери, получил от тещи (по утверждению ряда мемуаристов) вексель на крупную сумму денег и уехал в собственное имение под Тулой.

    Впрочем, бабушка разрешала Юрию Петровичу вести переписку, видеться с сыном, и, разумеется, страстно любимое ею чадо всегда было окружено вниманием и заботой, получая все, к чему обязывало положение семьи. Тем не менее сиротство при живом отце, ощущение своей непохожести на других глубоко ранило юную душу, породило в ней чувство одиночества среди людей, стремление унестись в мир мечтаний, где пленяет красотой девственная природа и бьются горячие благородные сердца...

    Осенью 1827 г. Елизавета Алексеевна привезла внука из Тархан в Москву (их первый адрес — улица Поварская, дом гвардейской прапорщицы Костомаровой), намереваясь отдать его учиться в Университетский благородный пансион. Туда (как и в расположенный под Петербургом Императорский царскосельский лицей — alma mater нашего величайшего поэта Александра Пушкина), в отличие от гимназий и университетов, принимали только детей дворян, чтобы готовить их к «важным частям службы государственной». Занятия здесь велись по индивидуальным программам, включавшим широкий спектр дисциплин: юриспруденцию, богословие, военное дело, математику, физику, географию, естествознание, рисование, музыку, танцы, к тому же практическое земледелие и т.д., но главными были русский язык и литература.
     
    Еще во время пребывания в Тарханах Лермонтов под присмотром нанятых бабушкой преподавателей занимался историей, словесностью, музыкой, греческим, латинским, немецким, французским языками. Это позволило ему в оригинале читать произведения зарубежных авторов, имевшиеся в прекрасной домашней библиотеке наряду с отечественными журналами и книгами. Но желая как можно основательнее подготовить внука к поступлению в столь привилегированное учебное заведение, Елизавета Алексеевна пригласила опытных педагогов, в том числе служившего в пансионе Александра Зиновьева. Он давал Мишелю уроки латинского и русского языков, всеобщей истории, географии, нередко совершал с ним интереснейшие познавательные прогулки по центру Москвы.

    Лермонтов поступил сразу в 4-й класс пансиона (всего их было шесть), учился с увлечением и делал большие успехи. Именно там он получил разностороннее образование, позволившее стать не только истинным мастером слова, но и прекрасным художником, музыкантом, в чем надо отдать должное тогдашнему замечательному преподавательскому составу (в старших классах это были в основном профессора Московского университета). Помимо Зиновьева, следует назвать Семена Раича (Амфитеатрова), в то время известного в стране стихотворца, руководившего практическими занятиями по русскому языку и создавшего в пансионе общество любителей отечественной словесности, на собраниях которого учащиеся (в том числе будущий великий поэт) читали и обсуждали свои беллетристические опыты.

    Преподавателем риторики, русского и латинского языка у героя нашего рассказа и его однокашников был магистр Московского университета Дмитрий Дубенский, писатель, «энтузиаст народной поэзии», знаток «Слова о полку Игореве». А курс литературы читал профессор Алексей Мерзляков — поэт, автор стихотворения «Среди долины ровныя» (1810 г.), положенного на народную мелодию и ставшего популярным романсом, кстати, дававший Лермонтову еще и частные уроки. Добавим: педагоги, высоко эрудированные, передовых взглядов, уважительно относились к своим подопечным, не применяли телесных наказаний, зато за старание и успехи в учебе всегда награждали — то книгой, то отбором хорошей работы на выставку, а то и медалью. Между воспитанниками тоже царила дружба и взаимопомощь.

    Все эти семена добра ложились в благодатную почву — отзывчивая поэтическая душа впитывала все полученное от наставников. Как писал Зиновьев о своем питомце, «он прекрасно произнес стихи Жуковского к морю и заслужил громкие рукоплескания. Он и прекрасно рисовал, любил фехтование, верховую езду, танцы, и ничего в нем не было неуклюжего: это был коренастый юноша, обещавший сильного и крепкого мужа в зрелых летах». Словом, моральная атмосфера в пансионе была необычайно доброжелательной, что способствовало успешному постижению наук, обучению искусствам, познанию окружающего мира, а вместе с тем и проникновению вольнодумных идей. Не случайно среди участников восстания декабристов 1825 г. оказалось немало здешних выпускников. В том же году император Николай I лишил этот «рассадник свободомыслия» многих привилегий, а в 1830 г. преобразовал его в казенную гимназию, в результате многие учащиеся, в том числе и Лермонтов, подали прошение об увольнении.

    За проведенные в пансионе два года юный поэт написал около 60 стихотворений (четыре рукописные тетради, ныне хранящиеся в Институте русской литературы РАН — Пушкинском Доме, Санкт- Петербург), в частности «Молитву», «Могилу бойца», «Кавказу», «Осень», «Жалобы турка», «Монолог», поэму «Корсар», пьесу «Испанцы» и др. К тому же он вошел в число завсегдатаев московских театров, увлеченно рисовал, лепил из воска, приобрел новых друзей, а самыми близкими стали Александра Верещагина, Алексей, Мария и Варвара Лопухины. В последнюю Лермонтов был влюблен, причем, несмотря на другие страстные увлечения, «чувство к ней... было безотчетно, но истинно и сильно, и едва ли не сохранил он его до самой смерти своей», — вспоминал позже родственник и близкий друг героя нашего рассказа Аким Шан-Гирей. Именно Вареньке посвящены стихотворения «Она не гордой красотою», «Оставь напрасные заботы», «Мы случайно сведены судьбою» (1832 г.), «Я к вам пишу случайно, право...» (1840 г.), «В полдневный жар в долине Дагестана» (1841 г.).

    Осенью 1830 г. Лермонтов стал студентом Московского университета: сначала слушал лекции на нравственно-политическом отделении, потом перешел на словесное, но в общей сложности пробыл там не более двух лет. Будучи эрудированным сверх учебной программы, он часто не знал лекционного материала, что влекло за собой трения с профессорами, в итоге самолюбивый юноша покинул «храм науки». Зато настоящей школой жизни и богатым материалом для изучения человеческой природы для будущего автора первого русского психологического романа «Герой нашего времени» стали светские развлечения — различные приемы, балы, маскарады и пр.
     
    Здание Московского университета на Моховой улице
    Архитектор Матвей Казаков. 1782 г.
     

    Не случайно именно университетский период литературоведы называют наиболее плодотворным в творчестве Лермонтова. В те годы он создал несколько лирических циклов, навеянных пылкими влюбленностями, поисками идеала («Н.Ф. И...вой», «Романс», «К...», «Измученный тоскою и недугом», «Сонет» и т.д.), поэмы «Черкесы», «Кавказский пленник» и др., отразившие собственные детские впечатления о пребывании на Кавказе. Острой болью откликался в душе поэта раздор между самыми дорогими для него людьми — бабушкой и «любезным папенькой», мучительно переживал он и преждевременную смерть Юрия Петровича в 1831 г. Этой печальной теме посвящены стихотворения «Ужасная судьба отца и сына», «Эпитафия» («Прости! Увидимся ль мы снова?»), «Я видел тень блаженства; но вполне ...», «Пусть я кого-нибудь люблю...», драма «Странный человек» и пр.

    С августа 1829 г. до конца июля 1832 г. Лермонтов с бабушкой жил в небольшом деревянном одноэтажном особняке с мезонином на Малой Молчановке. Построенный купцом Петром Черновым в 1814—1817 гг., он ныне является единственным в Москве зданием, стены которого помнят великого поэта, и с 1979 г. здесь находится отдел Государственного Литературного музея. Подлинные предметы интерьера, быта начала XIX в. в доме, увы, не сохранились, и чтобы реконструировать обстановку той поры, организаторы экспозиции обратились к изобразительно-графическим, документальным и эпистолярным источникам.
     
    Дом-музей М.Ю. Лермонтова (Малая Молчановка, 2)
     
     
    Между тем главное богатство дома-музея — автографы, рукописи, 15 картин и рисунков нашего великого соотечественника, созданных в 1837-1841 гг. (виды Кавказа, автопортрет и т.д.), изображения его родственников, выполненные неизвестными крепостными художниками. Так, в комнате Елизаветы Алексеевны на письменном столе — альманах Московского университетского Благородного пансиона «Цефей» за 1829 г. с первой публикацией юного автора, учебник «Курс математики Безу» с его владельческой надписью, составленное Лермонтовым прошение о зачислении в Московский университет.
    В малой гостиной на секретере видим титульный лист сказки «Ангел смерти», которую поэт посвятил своему доброму другу Александре Верещагиной. На стене размещены его акварели: иллюстрация к собственной драме «Испанцы» — портрет Варвары Лопухиной в образе монахини, «Пейзаж со всадниками», «Испанец с кинжалом», изображение Юрия Петровича, сделанное уже после его внезапной кончины. На овальном столике лежит копия «Книги судеб», изготовленной Лермонтовым как атрибут костюма астролога для новогоднего маскарада в Благородном собрании — в ней содержались праздничные обращения к гостям.

    Завораживающее впечатление производит помещенный в большой гостиной портрет кисти крепостного художника, будто бы предвидевшего судьбу гения: маленький Мишель запечатлен держащим лист бумаги в одной руке и кисть — в другой. Рядом выполненные, возможно, тем же автором изображения Елизаветы Алексеевны и Марьи Михайловны, на противоположной стене — изысканные барельефы замечательного скульптора Федора Толстого на темы Отечественной войны 1812 года. В соседнем помещении представлены живописные и графические работы самого Лермонтова: прежде всего хорошо известный почитателям его творчества автопортрет 1837 г., подаренный автором Варваре Лопухиной, долгие годы находившийся в Германии и лишь в 1962 г. вернувшийся в Россию; изображение друга поэта Святослава Раевского в костюме курда, рисунки скачущих лошадей, пейзажи.

    Святая святых особняка — кабинет Лермонтова в мезонине. Книги наиболее почитаемых им историков, философов, писателей, гусиное перо, самодельные тетради, конспекты лекций, гравюра с видом колокольни Ивана Великого (туда он часто поднимался со своим наставником Зиновьевым) в Московском Кремле, вызывавшем у героя нашего рассказа чувство гордости и благоговения. Такой была «келья» поэта, писавшего о себе: «Любил с начала жизни я угрюмое уединенье, где укрывался весь в себя, бояся, грусть не утая, будить людское сожаленье...».

    Осенью 1832 г., намереваясь продолжить образование в Петербургском университете, Лермонтов вместе с Елизаветой Алексеевной выехал в северную столицу. Но лето перед предстоящей учебой, как и в предыдущие три года, он провел в Середникове — имении бабушкиного брата. Обширный парково-усадебный ансамбль конца XVIII в. (автор предположительно один из основоположников русского классицизма Иван Старов) на высоком берегу речки Горетовки с системой прудов — и сегодня необычайно живописный и романтичный уголок Подмосковья.
     
    Усадьба Середниково
     
     
     

    Изящество, стройность архитектурных решений находятся в полной гармонии с утонченной лиричностью окружающей среднерусской природы. Господский двухэтажный дом соединен крытой колоннадой с четырьмя боковыми флигелями, и все пять построек увенчаны одинаковыми небольшими башенками. Один из боковых фасадов главного здания выходит на спускающуюся к живописному пруду широкую лестницу, замощенную массивными каменными плитами, по которым ступала нога великого поэта. Помнят Лермонтова и обветшавшие мостики, то тут, то там встречающиеся в парке. Эти штрихи подмосковного пейзажа узнаваемы в его произведениях, а некоторые стихотворения начала 1830-х годов даже помечены приписками «Середниково: ночью у окна» или «Середниково. Вечер на бельведере. 29 июля».

    В 1992 г. в усадьбе начал функционировать Национальный лермонтовский центр, по инициативе которого развернулась ее реставрация по старым чертежам. Этот процесс продолжается и поныне — ведь необходимо привести в порядок огромную территорию, почти 120 га. К счастью, столь ценный объект культурного наследия федерального значения является одним из наиболее хорошо сохранившихся парково-усадебных комплексов московского региона. Достаточно сказать, что все 16 существовавших здесь в позапрошлом веке построек (в том числе хозяйственные — скотный и конный дворы, манеж, несколько оранжерей, каретный сарай и т.д.) стоят по сей день. В настоящее время многие интерьеры восстановлены, и в господском доме организована экспозиция, связанная с жизнью и творчеством нашего гениального соотечественника.
     
    Примечательно, что в вестибюле главного здания уцелела часть декора начала XX в. — фрагменты драпировки оконных проемов, зеркало с мраморной столешницей, двери, пол из метлахской плитки. А благодаря искусству реставраторов сейчас здесь все стало выглядеть именно так, как в те годы. По лестнице, украшенной деревянной резьбой и освещенной четырьмя окнами с нарядными витражами конца XIX в., поднимаемся на второй этаж. Главный его зал — мраморный (или овальный) — нередко служил хозяевам дома как музыкальный салон. В 1890 г. его плафон по заказу тогдашней владелицы усадьбы Веры Фирсановой художник Виктор Штембер украсил фреской «Демон и Ангел, уносящий душу Тамары» по мотивам лермонтовской поэмы «Демон», что мы и видим сегодня.

    В соседнем помещении находится библиотека, где стоят шкафы со старинными книгами, в следующем - воспроизведена «летопись» Середникова в фотографиях. Один из залов второго этажа посвящен Вере Фирсановой, много сделавшей для увековечения памяти пребывания поэта в Середникове, да и в целом для народного просвещения. Здесь собраны принадлежавшие ей отреставрированные предметы возрастом не менее 100 лет — гардероб с зеркалом, киот (небольшой ящик для хранения икон) и пр., а также современные гобелены с изображениями Лермонтова и Елизаветы Алексеевны.

    Специальный раздел экспозиции рассказывает об истории рода Лермонтовых, ведущего начало от шотландского барда и предсказателя ХШ в. Томаса Лермонта (сама фамилия известна с XI в.). Один из его потомков, служивший в польской армии, в 1613 г. под Смоленском (Речь идет об осаде Смоленска в 1613—1617 гг. — эпизоде Русско-польской войны 1609—1618 гг. (прим. ред.).) попал в русский плен и, приняв православие, перешел на службу к царю Михаилу Федоровичу — так появилась ветвь этого генеалогического древа в нашей стране. Среди нарядной резной дубовой мебели посетители музея увидят штандарт с гербом рода, фотографии его современных представителей, старинных шотландских замков и др.

    В год столетия со дня рождения поэта у главного дома усадьбы установили стелу; надпись на одной ее стороне гласит: «М. Ю. Лермонтов 1914 года. Сей обелиск поставлен в память его пребывания в 1830—1831 гг. в Средникове»; на другой — «Певцу печали и любви...». Кроме того, тогдашняя хозяйка усадьбы Вера Фирсанова заказала в Париже его бронзовый бюст по гипсовой модели, созданной в 1900 г. скульптором Анной Голубкиной.

    Этот дивный утолок отдохновения, «приют задумчивых дриад» поэт навсегда покинул осенью 1832 г. и отправился в северную столицу, надеясь после двух курсов Московского университета поступить на третий в Петербургском. Однако там ему предложили начать учебу заново, и под влиянием родственников, к тому же на радость бабушке, Лермонтов определился в Школу гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров. Впрочем, душой новоиспеченный кадет был далеко от берегов Невы: «Москва моя родина, и такою будет для меня всегда: там я родился, там много страдал и там же был слишком счастлив» — писал он в те дни Марье Лопухиной.

    Наверно, не случайно именно в разлуке с горячо любимой древней столицей из-под пера поэта родился посвященный ей страстный гимн. В 1834 г. по заданию преподавателя юнкерской школы Василия Плаксина, кстати, высоко ценившего литературное дарование своего ученика, Лермонтов написал сочинение «Панорама Москвы». Милый его сердцу город, нередко обозреваемый им в юности с колокольни Ивана Великого, автор наделил «душой, мыслью, языком», здесь «каждый... камень хранит надпись, начертанную временем и роком, надпись, для толпы непонятную, но богатую, обильную мыслями, чувством и вдохновением для ученого, патриота и поэта!..».

    Особенно проникновенные строки поэт посвятил «сердцу Москвы»: «Что сравнить с этим Кремлем, который, окружась зубчатыми стенами, красуясь золотыми главами соборов, возлежит на высокой горе, как державный венец на челе грозного владыки?.. Он алтарь России, на нем должны совершаться и уже совершаются многие жертвы, достойные отечества...».

    После 1832 г. Лермонтов бывал в родном городе только проездом. А восемь лет спустя, направляясь из Петербурга в ссылку на Кавказ (за дуэль с сыном французского посланника Эрнестом де Барантом), прожил в Москве почти месяц. Здесь он получил множество приятных впечатлений, в частности услышал восторженные отзывы, прочитав недавно написанную поэму «Мцыри» в Николин лень, 9 мая, в доме историка, коллекционера, публициста, издателя академика Михаила Погодина на именинах писателя Николая Гоголя, где собрались наиболее известные московские литераторы того времени. В те дни поэт сблизился с виднейшими славянофилами (Славянофильство — литературное и философское течение в России середины XIX в., ориентированное на обоснование ее самобытности, отличного от западноевропейского пути, особого типа культуры, возникшего на почве православия (прим. ред.).) — публицистами, философами Юрием Самариным и Алексеем Хомяковым (член-корреспондент Петербургской АН), с которыми его роднили любовь к отчизне, убежденность в самобытности отечественной культуры, обращение к истории и народному творчеству, вера в особое призвание России.
    Интересно впечатление, произведенное тогда поэтом на Самарина: «Я часто видел Лермонтова за все время его пребывания в Москве. Это чрезвычайно артистическая натура, неуловимая и не поддающаяся никакому внешнему влиянию, благодаря своей наблюдательности и значительной дозе индифферентизма. Вы еще не успели с ним заговорить, а он вас уже насквозь раскусил; он все замечает; его взор тяжел, и чувствовать на себе этот взор утомительно... Этот человек никогда не слушает то, что вы ему говорите, — он вас самих слушает и наблюдает ...».

    В последний приезд в Москву, весной 1841 г., вновь по пути из Петербурга на Кавказ, Лермонтов пробыл здесь всего пять дней, но вспоминал о них потом с большой теплотой. Он остановился тогда в Петровском путевом дворце на квартире Дмитрия Розена — однополчанина по лейб-гвардии Гусарскому полку, был на народных гуляниях, встречался со знакомыми, в частности с Самариным, который уже после гибели поэта словно бы заново переживал расставание с ним: «Я никогда не забуду нашего... свидания, за полчаса до его отъезда. Прощаясь со мной, он оставил мне стихи, его последнее творение. Все это восстает у меня в памяти с поразительною ясностью...  Он говорил мне о своей будущности, о своих литературных проектах, и среди всего этого он проронил о своей скорой кончине несколько слов, которые я принял за обычную шутку с его стороны. Я был последний, который пожал ему руку в Москве».
     
     
    «Наука в России» . – 2014 . - № 5 . – С. 55-62.

     
     
     




    © 2006 - 2015 День за днем. Наука. Культура. Образование