Абрамцево С.Т. Аксакова. Низовский А.Ю.


 
Беседка старая над пропастью видна.
Вхожу. Два льва без лап на лестнице встречают.
Полузатертые чужие имена,
Сплетаясь меж собой, в глазах моих мелькают.

Густые липы те ж, но заросли слова,
Которые в тени я вырезал искусно,
Хватает за ноги заглохшая трава,
И чувствую, что там, в лесу, мне будет грустно.

Как будто с трепетом здесь каждого листа
Моя пробудится и затрепещет совесть,
И станут лепетать знакомые места
Давно забытую, оплаканную повесть.
 
А. Фет
 
 
АБРАМЦЕВО
 
 
«Доброезжая пара, страшно измученная, и телега вся в грязи от глинистой дороги, наконец, остановились. Пустынный широкий двор, не засаженный во всю ширь ни кустом, ни деревом и лишь местами обнесенный перильчатой решеткой, принял нас на свою зеленую мураву.
Наше появление произвело обычное оживление. Парадное крыльцо с навесом, точь-в-точь как в тысяче других помещичьих усадеб того времени, распахнуло перед нами свои широкие сени. Деревянный, крашенный по тесу, дом с фасаду был предлинный и старинной постройки. Мы приехали».
Приехали! И вот уже навстречу автору приведенного выше отрывка — Николаю Бицыну — спешит сам хозяин усадьбы, Константин Сергеевич Аксаков...

В 1843 году его отец, известный русский писатель Сергей Тимофеевич Аксаков (1791 —1859), тогда уже немолодой, приобрел небольшое подмосковное имение Абрамцево Дмитровского уезда, на речке Воре, в 12 верстах от Троице-Сергиевой лавры. «Это маленькое имение в 50 верстах от Москвы по дороге к Троице, — писала дочь нового хозяина усадьбы, Вера Сергеевна Аксакова, — в 12 верстах не доезжая Троицы Сергия. Кажется, тут все есть, хоть в малом виде, все, что нам надобно, дом довольно поместительный, сад, местоположение прекрасное: речка, лес, пруды».

В выборе местоположения усадьбы сказалась семейная традиция Аксаковых. Еще до рождения Сергея Тимофеевича его дед, Степан Михайлович Аксаков, мечтая о внуке, советовал своей молодой невестке молиться о даровании сына преподобному Сергию Радонежскому, и дал обет окрестить внука именем великого угодника, что и случилось. Таким образом, Сергей Тимофеевич Аксаков с самого рождения своего как бы находился под особым покровительством св. Сергия Радонежского. И когда встал вопрос о том, где же купить подмосковную усадьбу, сомнений никаких не было: конечно же по Ярославской дороге, поближе к монастырю преподобного Сергия!

По письменным источникам Абрамцево известно с 1755 года. До 1782 года оно принадлежало роду Головиных. Скромный одноэтажный, обшитый тесом барский дом с мезонином, под красной крышей, выкрашенный в зеленовато-серую краску, был построен еще в 1770-е годы. С. Т. Аксаков писал в 1849 году, что «дому около 80 лет». Дом стоит на высоком крутом берегу речке Вори. Вниз, к реке, террасами спускается старинный парк, разбитый прежними владельцами усадьбы в конце XVIII столетия.

За рекой, в конце специально устроенной просеки, открывался вид на древний Покровский Хотьков монастырь, куда семейство Аксаковых часто ездило на богомолье.
Очень понравилась С. Т. Аксакову и близость речки Вори, на берегу которой он, страстный любитель рыбалки, просиживал целыми часами. «Идут это, бывало, Сергей Тимофеевич с длинным, предлинным чубуком, — вспоминал об этом бывший камердинер С. Т. Аксакова Ефим Мак-симыч. — В чубуке сигарка дымится, на глазах у них зеленый зонтик из тафты надет, который они от слабости глаз носили, а я за ними кресло ихнее складное тащу, удочки и всякую снасть. Сядут на бережку удить, я им червячков насаживаю, рыбу с крючка снимаю, и все это молча, чтобы рыбы не пугать. Строго они к рыболовному делу относились, настоящий были охотник; в дождик иной раз и то под зонтиком уживали».

В Абрамцеве созданы основные литературные произведения Аксакова, в том числе его известные автобиографические повести, в которых он уходил, как говорил, «в свои младые годы»: «Семейная хроника» и «Детские годы Багрова-внука», «Воспоминания», а также широко известные «Записки ружейного охотника Оренбургской губернии» и «Записки об уженье рыбы». И здесь же родились его поэтические строки, посвященные Абрамцеву:

Опять дожди, опять туманы,
И листопад, и голый лес,
И потемневшие поляны,
И низкий, серый свод небес,
Опять осенняя погода!
Но мягкой влажности полна,
Мне сердце веселит она —
Люблю я это время года!
Люблю я звонкий свист синицы,
Скрип снегирей в моих кустах,
И белые гусей станицы
На изумрудных озимях.

(С.Т. Аксаков. Послание кА.Н. Майкову. Абрамцево, октябрь 1857 год)
 
На протяжении по крайней мере пятнадцати лет Абрамцево являлось одним из очагов общественной и культурной жизни России, местом встреч, оживленных бесед и споров выдающихся людей того времени. В гостях у Аксаковых бывали И. С. Тургенев, Н. В. Тоголь, Ф. И. Тютчев, М. Н. Загоскин, М. С. Щепкин,Т. Н. Грановский, братья И. В. и П. В. Киреевские, С. П. Шевырев,М. П. Погодин. Весь культурный быт аксаковской усадьбы оказался обращенным к литературно-общественным интересам эпохи, он был сосредоточен вокруг них — и распорядком дня С. Т. Аксакова, и составом его гостей, и характером застольных разговоров, и атмосферой вечерних досугов.

Близкая дружба связывала хозяина усадьбы с Н. В. Гоголем. Впервые Гоголь приехал в Абрамцево 14 августа 1849 года и прожил здесь четыре дня. Во время этого посещения Гоголь читал хозяевам усадьбы первую главу из второго тома «Мертвых душ». Впоследствии он еще четырежды побывал в Абрамцеве. В мезонине абрамцевского дома есть комната, которая многие годы спустя продолжала именоваться Гоголевской. Два окна просторной комнаты выходят на широкий двор усадьбы, пруды и старинную дубраву.

Уже упоминавшийся старый камердинер Аксакова Ефим Максимыч так вспоминал об одном из приездов Гоголя в Абрамцево: «Зимою дело было, и гостил у нас в Абрамцеве Николай Васильевич Гоголь да Щепкин Михаиле Семенович, что на Императорском театре играл. И собирались они вместе в Москву ехать, а меня барыня тоже с ними с поручением послали. Дорогу после оттепели морозом хватило, и по закраинам здоровые раскаты образовались. Вот, не успели мы до Яснушки доехать, где дорога к мосту под гору идет, сани-то у нас раскатились да с размаху в бок и ударились. Михайло Семеныч — толстый, круглый он был — из саней выкатилися и в сугробе увяз, а Николай Васильевич, легонький да худенький, за грядку удержался и ну хохотать, да так, что и мы с кучером подхватили, удержаться не могли. Михайло Семеныч в тяжелой шубе из сугроба вылезти не может, барахтается и ругается, на чем свет стоит, а мы, на Николая Васильевича глядя, хохочем и остановиться не можем. Потом уж только с собой совладели и господина Щепкина из снега вызволили».

Несколько позже, в 1850-х годах, частым гостем аксаковской усадьбы стал И. С. Тургенев. Неоднократно бывал в Абрамцеве А. С. Хомяков.
Обстановка абрамцевского дома времен Аксаковых сравнительно хорошо сохранилась. Меблировка комнат, книги в обширной библиотеке, предметы быта несут в себе характерные черты русского усадебного быта середины ХГХ века. Один из постоянных посетителей Абрамцева, художник Э. Д. Дмитриев-Мамонов, оставил множество зарисовок и портретов владельцев Абрамцева, их друзей и единомышленников.

С. Т. Аксаков умер в 1859 году. Старший его сын Константин Сергеевич Аксаков не смог перенести утраты горячо любимого им отца и спустя два года скончался за границей от скоротечной чахотки. Мать с больной Любовью Сергеевной постоянно жила в Москве. Усадьба постепенно пустела, и в 1870 году дочь С. Т. Аксакова Софья Сергеевна продала Абрамцево крупному предпринимателю и меценату Савве Ивановичу Мамонтову.

Первое знакомство С. И. Мамонтова с Абрамцевым состоялось ранней весной 1870 года, когда он, вознамерившись купить какое-нибудь небольшое имение под Москвой, приехал смотреть абрамцевскую усадьбу. При этом Мамонтов уже был не только наслышан о семействе Аксаковых, но и много общался с людьми, приверженными аксаковскому дому, его крепким жизненным устоям, он ощущал свою собственную близость этим устоям, и поездка в Абрамцево только подтвердила его ожидания: «В усадьбе нашли мы старого Аксаковского слугу Максимыча, который и стал нам показывать все прелести Абрамцева... По дому раскиданы кое-какие Аксаковские вещи, старая мебель, даже как будто какой-то дух старика Аксакова, рассказы старого слуги — все это прибавило прелести, и вопрос о покупке был уже, кажется, решен».

Взявшись обустраивать старую усадьбу, Мамонтовы постарались сохранить этот «дух старика Аксакова», крайне бережно отнесясь к среде обитания бывших владельцев усадьбы. Приводя в порядок обветшавшие постройки и возводя новые, вырубая засохшие деревья и насаждая новые, они бережно восполняли утраченное и приумножали красоту имения.

Главной постройкой Мамонтовых в Абрамцеве стала церковь Спаса Нерукотворного, возведенная в стиле древнего псковско-новгородско-го зодчества в 1881 — 1882 годах архитектором П. М. Самариным по эскизу В. М. Васнецова и при участии В. Д. Поленова. В ее облике ярко воплотились творческие искания русского искусства последней четверти XIX столетия: обращение к народным традициям, попытки создания национального стиля на основе творчески (а не механически) воспринятых идей древнерусского зодчества. Абрамцевская церковь получилась очень удачной.

Знакомые и гости Мамонтовых говорили, будто хозяйка усадьбы, Е. Г Мамонтова, собственноручно потихоньку натирает стены церкви травой, «чтобы они походили на заплесневелые и тем бы придать им более вид старины». Интерьер церкви оформлялся с участием И. Е. Репина, М. М. Антокольского и Е. Г Мамонтовой. Церковь украшали иконы и росписи работы В.М. Васнецова и утварь, исполненная по рисункам Е. Д. Поленовой.

Церковь в Абрамцеве стала фамильной усыпальницей Мамонтовых. Здесь похоронены сам С. И. Мамонтов (ум. 24 марта 1918 года в возрасте 77 лет), его сын Андрей.
При Мамонтовых усадебный парк Абрамцева украсили древние каменные бабы, вывезенные Саввой Мамонтовым из украинских степей.

К. С. Станиславский как-то сказал: «Всем, что делал Савва Иванович, тайно руководило искусство». Среди многих талантливых людей, подолгу гостивших в Абрамцеве, были художники И. Е. Репин, В. М. Васнецов, В. Д. Поленов, В. А. Серов,М. А. Врубель, В. И. Суриков, К. А. Коровин, И. С. Остроухое, М. В. Нестеров, Н. В. Неврев. «У Мамонтова все рисуют, играют или поют, — писал М. В. Нестеров жене. — Семья артистов и друзья артистов. Зимой и я, вероятно, тоже буду у них бывать». Эта «семья артистов» и ее друзья образовали в Абрамцеве «мамонтовский кружок», объединивший многих выдающихся творческих людей России.

В. В. Стасов писал: «С конца 70-х и в начале 80-х гг. дом С. И. Мамонтова, зимой — в Москве, летом — в селе Абрамцеве близ Москвы...  сделался центром, где значительнейшие русские художники находили себе необыкновенно отрадный, полезный и приятный приют... Дружеские собрания, художественные беседы, чтения книг и журнальных статей, интересовавших всех членов этого молодого талантливого общества, все настраивало новых художников на творения важные и оригинальные, все их устремляло вперед и окружало их атмосферою самою счастливою».

Подолгу жил в Абрамцеве И. Е. Репин. Он писал своему другу, художнику А. В. Прахову: «Я склонен думать, что Абрамцево лучшая в мире дача; это просто идеал!» На рубеже 1870—1880-х годов Репин сделал несколько графических портретов членов мамонтовской семьи и их гостей.

В 1873 году специально для гостивших в усадьбе художников по проекту архитектора В. А. Гартмана, одного из основоположников «русского стиля», была построена мастерская, украшенная пропильной резьбой. Здесь было создано немало замечательных полотен, среди которых знаменитая «Девочка с персиками» В. А. Серова. Известный художник М. В. Нестеров, видевший эту картину в Абрамцеве, вспоминал: «После обеда отправились осматривать домашний музей и картинную галерею. Из картин и портретов самый заметный — это портрет, писанный Серовым (сыном композитора) с той же Верушки Мамонтовой. Это последнее слово импрессионального искусства. Рядом висящие портреты работы Репина и Васнецова кажутся безжизненными образами, хотя по-своему представляют совершенство. Эта милая девочка представлена за обеденным столом. Идея портрета зародилась так: Верушка оставалась после обеда за столом, все ушли и собеседником ее был лишь до крайности молчаливый Серов. Он после долгого созерцания попросил у нее дать ему десять сеансов, но их оказалось мало, и он проработал целый месяц. Вышла чудная вещь, которая в Париже сделала бы его имя если не громким, то известным, но у нас пока подобное явление немыслимо, примут за помешанного и уберут с выставки, настолько это ново и оригинально».

Особый интерес у мамонтовского кружка вызывало народное искусство — увлечение национальными русскими традициями стало популярным на рубеже XIX—XX веков. Обитатели мамонтовской усадьбы ходили и ездили по окрестностям, собирая крестьянскую деревянную посуду, прялки, тканую одежду, вышивки и полотенца, кованое железо, гончарные изделия, другие произведения народных мастеров. Не забывали они и о народном образовании: в селе Абрамцеве попечением Е. Г. Мамонтовой была открыта школа грамотности для крестьян, а в подмонастырской слободе Хотькова монастыря — бесплатная народная читальня.

В усадьбе Мамонтовых были устроены художественно-столярная (1882) и керамическая (1889) мастерские, где народные художественные промыслы обретали «вторую жизнь». «В мастерской Абрамцева исполнялись мебель и шкапчики, шкатулки и шитье, где среди растительных узоров воскресли старорусские петушки, фантастические птицы Сирин и Алконост», — пишет А. Н. Греч. В керамической мастерской были по рисункам М. А. Врубеля изготовлены изразцы, которыми облицована
печь-лежанка в усадебном доме. Здесь же и также по рисункам Врубеля был изготовлен оригинальный керамический «диван с сиренами», облицованный цветной майоликой. Он установлен в одной из аллей абрамцевского парка. Произведения абрамцевской керамической мастерской составили целую эпоху в развитии русской декоративной майолики.

«В русском духе» в усадьбе была построена баня-теремок (1874 год, по проекту И. П. Ропета), сказочный домик для детей хозяина усадьбы «Избушка на курьих ножках» (1883 год, по эскизам В. М. Васнецова).
Увлечение хозяев Абрамцева русским народным искусством, подхваченное затем княгиней Тенишевой, хозяйкой смоленской усадьбы Талаш-кино, и другими, не привело к возрождению русского прикладного искусства. «Все эти резные и точеные, висячие и стоячие шкапчики, резные и расписные столы и стулья, разрисованные балалайки, шкатулки, вышивки, безделушки, производя фурор на заграничных выставках и в обеих столицах, быстро выродились в пошлую безвкусицу, — отмечает А. Н. Греч. — Выродившись и окончательно исчерпав себя, «абрамцевский» стиль разнесся, однако, по всей России в рыночном и дилетантском выжигании по дереву и металлопластике. Популяризаторская деятельность в области пропаганды русского народного искусства, быть может, наиболее любимое дело абрамцевских хозяев, оказалась ложной и ошибочной». Добавим, что этот аляповатый «балалаечно-матрешечный» кич многие (и не только заграничные дураки) до сих пор считают подлинно русским народным искусством.

Сплочению «Мамонтовского кружка» немало способствовали любительские спектакли, которые затеял новый владелец Абрамцева. Пьесы игрались различные, но все они заставляли участников и зрителей на время почувствовать себя в мире сказки, легенды, поэтического вымысла. Событием в жизни кружка стала постановка «Снегурочки» А. Н. Островского. Из этих любительских спектаклей выросла Частная опера, основанная Саввой Мамонтовым в Москве в 1885 году, которая, как писал К. С. Станиславский, «дала могучий толчок культуре русского оперного дела». В Абрамцеве часто бывали великие мастера русской сцены К. С. Станиславский, М. Н. Ермолова, Ф. И. Шаляпин.

В 1899 году хозяина Абрамцева постигла финансовая катастрофа. Увлекшись железнодорожными авантюрами, популярными у русских предпринимателей конца XIX века, он попал под суд за растрату. Суд Мамонтова оправдал, но он был разорен.
Еще при своей жизни Савва Мамонтов передал Абрамцево своей жене, которая, умирая, завещала имение своим внукам — детям дочери, бывшей замужем за А. Д. Самариным. Таким образом, семейство Самариных стало последними владельцами Абрамцева.
Ныне в усадьбе Абрамцево размещается Государственный историко-художественный и литературный музей-заповедник.
 
 
А.Ю. Низовский
Усадьбы России. От Петербурга до Саратова. М.: Вече, 2005