Педагогический альманах ==День за Днем==
 
написать письмо

    Главная

    Новости

    Методика

    За страницами учебников 

    Библиотека

    Медиаресурсы 

    Школьная библиотека

    Подготовка к ЕГЭ, ГИА

    Одаренные дети

    Проекты

    Мир русской усадьбы

    Экология  

    Методический портфолио учителя

    Встречи в учительской

    Творчество педагогов

    Статьи педагогов в журнале "Новый ИМиДЖ"

    Конкурсы профессионального мастерства педагогов

    Творческие страницы

    Рефераты школьников

    Конкурсы школьников

    Альманах детского творчества "Утро"

    Творчество школьников

    Фотогалерея 

    Школа фотомастерства

    Доска объявлений

    Полезные ссылки

    Гостевая книга
    Sort

    Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru

      День за днем : Статьи 

      Статьи  


     
     
    И.О. Шайтанов
     
    Образ автора и образ человека   (У. Шекспир)
     

    «Шекспировская тайна» — завораживающее и опасное словосочетание. О том, насколько и почему опасное, мы знаем в русской культуре на примере Пушкина: как только речь заходит о «пушкинской тайне», творчество отступает, а на первый план выдвигается биография, украшенная фантастическими домыслами. Пушкиноведение сменяется «дантесоведением». История «шекспировского вопроса» представляет в этом отношении прямую параллель.

    Это не отменяет самой тайны. Она, конечно, есть, но прежде всего это тайна гения, который — всегда по-своему — ускользает от мерки, скроенной для обычного человека и даже для обычного писателя. Более того, нередко (хотя не всегда) гений трудно вписывается в биографическую канву, между творчеством и жизнью возникает зазор, разрыв, в котором и родился «шекспировский вопрос».
     
    Вся антистратфордианская ересь возникла из невозможности примирить образ человека с образом автора: как Шакспер из Стратфорда-на-Эйвоне мог создать все, что мы знаем под именем Уильяма Шекспира? Снова хочется обратиться за ответом к Пушкину, так твердо сказавшему о Поэте, пока его не требует «к священной жертве Аполлон»:
     
    И меж детей ничтожных мира.
    Быть может, всех ничтожней он.
     
    Это не значит, что шекспировская биография не заставляет нас недоумевать по многим поводам: где рукописи, почему имя Шекспира гак редко является в свидетельствах современников, откуда ему, рожденному в маленьком городке и не получившему университетского образования, по всей видимости, не путешествовавшему, удалось узнать и понять так много? «За» и «против» Шекспира было приведено множество остроумных доводов. Противники научились выстраивать головоломные версии, совершая слаломные проходы от одного факта к другому, и ловить друг друга на натяжках, и тем не менее продолжать пользоваться недостоверными попущениями.
    Взять хотя бы старое утверждение (впервые выдвинутое сторонниками графа Оксфорда), будто написание Shakespeare скрывает автора, а упрощенные варианты подразумевают актера и человека. Теперь учтены все известные употребления этого имени — письменные и устные, в Лондоне и в провинции, литературные и нелитературные — и безусловно доказано, что при неустойчивой тогдашней английской орфографии никакой логики в ее колебаниях обнаружить невозможно. Тем не менее аргументом продолжают пользоваться как достоверным. При знакомстве с разгадками «шекспировской тайны» требуется бдительность. Их авторы склонны подтасовывать данные, вводить в заблуждение.

    Наконец, в пользу Шекспира свидетельствует главный аргумент: его имя при жизни появилось на десятках изданий отдельных пьес, поэм, на сборнике сонетов. О Шекспире говорили как об авторе этих произведений (почему при каждом упоминании имени было ожидать уточнения, что речь идет об уроженце Стратфорда, а не о ком-то еще?). Вскоре после смерти Шекспира двое его друзей-актеров издали его произведения, а четыре поэта, включая величайшего из современников Шекспира Бена Джонсона, восславили его. И ни разу никакие опровержения или разоблачения не последовали! Никто из современников и потомков вплоть до конца XVIII в. не усомнился в шекспировском авторстве. Можно ли предположить, что тайна, в которую должны были быть посвящены десятки людей, хранилась столь ревностно?

    Не так уж трудно вообразить романиста передающим рукопись через посредника издателю и скрывающим при этом свое имя. Но театр совсем иное дело. Как мы представим себе положение в нем Шекспира, в течение двадцати лет занимающегося передачей чужих пьес? Ему платили за молчание, а с какой бы стати стали молчать все остальные, вся труппа «Глобуса», а по сути — весь театральный Лондон? Пьеса, поступающая в театр, это лишь сырой материал. На каждой репетиции идет работа, об этом свидетельствует эволюция шекспировских текстов, о которой мы можем судить по прижизненным изданиям.

    А как объяснить, что драматург следующего поколения Уильям Давенант, прекрасно осведомленный в театральных делах и сплетнях, придумал легенду, по которой получалось, что его матушка — смуглая леди сонетов, а сам он — родной сын Шекспира из Стратфорда-на-Эйвоне? Чем тут было особенно гордиться?

    Защитнику любой версии, помимо стратфордианской, приходится иметь в виду необходимость объяснить сам факт сохранности тайны всеми современниками. Это, однако, не слишком смущает, и опровергнутые версии продолжают разрабатывать с неослабевающим упорством. Именно так произошло в России, где И. Гилилов возродил претензии графа Рэтленда, которого в самой Англии последние полвека рассматривают лишь сторонники коллективного авторства в качестве одного из соавторов. Основное возражение против кандидатуры Рэтленда — дата его рождения: 1576. Следовательно, нужно было бы согласиться с тем, что ранних хроник Шекспир не писал вовсе, что «Ромео и Джульетта», «Венецианский купец» созданы им в возрасте 19—20 лет... Иными словами, рэтлендовская биография лишь с невероятной натяжкой вмещает в себя хронологию шекспировского творчества.

    У нас книга И.Гилилова остается пока что первой попыткой дать развернутое представление о «шекспировском вопросе». Эта книга была широко отрецензирована. Автору ответили по всем направлениям: напомнили старую антирэтлендов-скую аргументацию, привели новые доводы в связи с попытками книговедческого анализа изданий шекспировской эпохи, признав их недостоверными и непрофессиональными (Подробнее см.: Балашов Н.И. Слово в защиту автора Шекспира. — Академические тетради. — Специальный вып. (5); Горфункель А.Х. Игра без правил. — Новое литературное обозрение. — 1998. - № 2. - С. 355-383; Шайтанов И.О. Угадайка, угадайка, или Игра в Шекспира. — Современная драматургия. — 1997. — № 4. — С. 251-254).

    В самой Англии «шекспировский вопрос» сместился в сферу массового искусства: включаешь телевизор и едва ли не каждую неделю смотришь документальный фильм, в котором очередной энтузиаст приглашает зрителя в новое поместье, демонстрирует подлинные вещи эпохи... Красиво, занимательно. Потом под занавес минут на пять появляется кто-либо из профессиональных шекспироведов и объясняет, почему это все абсолютно неправдоподобно. Своего рода историко-документальная «мыльная опера», нескончаемая и увлекательная.

    А шекспировская тайна... Она навсегда останется тайной гения, которому сопутствует то, что поэт-романтик Джон Ките назовет «негативной способностью» Шекспира, его поэтическим зрением — видеть все и ничем не обнаружить своего присутствия. Уникальная шекспировская тайна, которая принадлежит личности и времени, когда личное впервые прорезывает безличность «нераспыленного бытия», а великий драматург, на века вперед создавший портретную галерею новой эпохи, скрывает лишь одно лицо — свое собственное.
     
    Исторический лексикон : история в лицах и событиях : XVI век : [Текст] / редсов.: Ю.С. Осипов (председ.) [и др.] – М.: Академкнига/Учебник, 2006. – С.730-732.
     
     




    © 2006 - 2015 День за днем. Наука. Культура. Образование